Влажная после душа кожа покрывается мурашками…
Смотрю на извергов, от которых бежала, рискуя собственной жизнью, и внутри всё сжимается. Я не верю им ни на каплю! Их мягкость наиграна! С этими Медведевыми надо держать ухо в остро, ни в коем случае нельзя ослаблять оборону!
— Я устроила? — с вызовом поднимаю брови.
— А кто?
Закатываю глаза. Сквозь страх пробивается раздражение.
— Вы! Это вы виноваты! Если бы вы не вели себя так… — от воспоминаний о прошлой ночи щёки печёт краской стыда. — Я бы не сбежала!
Братья хмуро переглядываются.
Замечаю в их глазах раздражение, но они сдерживают эмоции.
Александр багровеет и открывает рот, чтобы сказать мне что-то резкое, но Михаил его перебивает:
— Так, давай-ка ты ложись обратно в постель, — мужчина встаёт и подходит к изголовью, отгибая край одеяла. — Доктор прописал тебе постельный режим. Ты измеряла температуру?
— Доктор? — по телу проходит взволнованный трепет. — Вы вызвали мне врача?
Во рту пересыхает. Неужели? Они, и правда, вызвали мне врача? А я была в таком невменяемом состоянии, что не запомнила?! Боже! Как жаль!! Ведь я могла сказать ему что-то! Попросить о помощи! Рассказать, что меня удерживают тут против воли!
К глазам подступают слёзы, и я крепче стискиваю край полотенца.
— Конечно, — пожимает плечами Миша. — У тебя была высокая температура. Мы… волновались…
На его мужественном лице появляется виноватая полуулыбка, но я полностью её игнорирую. Чтобы и дальше не стоять перед извергами в полуголом виде, гордо шагаю к кровати и ложусь в постель, до подбородка укрываясь одеялом.
Если честно, чувствую я себя уже совсем неплохо, но, чтобы у этих извергов не засыпало чувство вины, тихо покашливаю.
— Тебе плохо? — взволнованно спрашивает Михаил.
Мужчина склоняется ко мне и касается ладонью лба. Сейчас он кажется таким искренним. Даже удивительно! Неужели протрезвел и пожалел о содеянном? По телу пробегают мурашки. В груди зажигается тепло робкой надежды.
Быть может, сегодня, после всего произошедшего, в этих извращенцах проснулась совесть? Может, теперь они меня отпустят?
— Да, не очень… — отвечаю тихо, изо всех сил стараясь врать убедительнее.
Пальцы Миши очень горячие и на удивление нежные, он скользит ими по моему лбу, склоняясь ближе. Его лицо застывает в считанных сантиметрах от моего. Глаза у него светлее, чем у старшего брата, с золотистым оттенком и весёлыми зелёными крапинками.
