Конечно, негодяев прервали «на самом интересном»!
А я… всё ещё не в себе. Мысли ворочаются в голове как ленивые мухи. Тело всё ещё млеет от истомы, и когда я слышу совсем рядом женские и мужские голоса, мне приходится напрячься, чтобы снова установить контроль над своими конечностями.
— Чего расселись, — грубый мужской голос раздаётся чуть громче. — Вам за что платят, а?
Потом я слышу, как душевую разрезает звук пощёчины. Какая-то девушка всхлипывает, другая её успокаивает…
— Какого хрена там происходит? — Миша первым выходит из ступора.
— Стой тут, — командует мне.
Александр отодвигает меня в сторону и тоже направляется к шкафчикам.
Застываю около душевой, а потом медленно крадусь за ними и выглядываю из-за угла.
Там, на лавочках, расположился один из приглашённых гостей юбилея."
"Высокий, жилистый мужчина с густыми усами и неприятными сальными волосами возвышается над двумя полуголыми девушками. Одна из них держится за щёку и утирает слёзы.
— Олег Борисович, — Михаил идёт вперёд.
— У вас что-то случилось?
— Нет, всё в порядке, Медведев. Не лезь не в своё дело, — нехотя отзывается он. — Вон пошли! — командует девушкам. — Тупые шкуры.
От такого пренебрежительно-брезгливого тона меня передёргивает. Девушкам повторять дважды не нужно. Они подскакивают на ноги и пулей вылетают из раздевалки.
— Они сделали что-то не так? — хмурится Александр.
— Эти шалавы? — незнакомец неприятно усмехается. — Ты что, Санёк, за них переживаешь? Ты сутенёр этих блядей, чтобы за них печься?
Вижу как мышцы на спине Алекандра напрягаются.
Его ладони сжимаются в кулаки.
Говорящий с ним мужчина изрядно пьян. Наверное, он какая-то важная шишка в их полицейско-бандитский кругах?
— Ладно, не дуйся, — он внезапно смеётся и хлопает Сашу по плечу. — Я тоже не хочу, чтобы празник Рамзина омрачился грустными ебальниками шалав. Не люблю, когда они хнычут с членом во рту.
Александр и Михаил сдержанно молчат, а незнакомый мужчина продолжает рассуждать о том, какие нынче девки пошли «не работящие».
Потом он хлопает дверцей шкафчика и направляется в сторону душу.
Я в ужасе пячусь назад, понимая, что меня сейчас заметят.
Почему-то чувствую между мужчинами напряжение, и это интуитивно нервирует меня.
Отступаю назад, потом ещё, и…
— А кто это тут у нас?
Неприятный «хозяин жизни» всё же замечает меня.
Судорожно сжимаю пальцами облепляющее тело влажное полотенце. По позвоночнику пробегают мурашки.
— Какая аппетитная кукла.
