– Что вы думаете о письме и вообще о возможности создания такого оружия?
– Да смешно слышать, Алексей Николаевич! Что вы, право слово… Филиппов ваш – никакой не ученый, а журналист. Как это сейчас называют: популяризатор науки. То есть сам ничего не знает не ведает, а пересказывает русскими словами весь ученый бред.
– Откуда такая уверенность? – усомнился коллежский советник."
"– Да поглядите хоть на его журнал. Обо всем помаленьку, и все с подковыркой. Печатал он у себя противников существующего строя, эмигрантов и даже террористов! Веру Засулич ту же и Плеханова-Бельского.
– Яков Григорьевич, я же вас спрашиваю не об этом. Не о политических взглядах Филиппова, они понятны. А вот какой ранг он имел в науке? Мог по своему умственному потенциалу изобрести новый, чрезвычайно опасный способ истребления людей?
Подполковник пожал плечами:
– Не ко мне вопрос. Но по моему разумению, где ему… Был я у Филиппова в кабинете, после того как все случилось. Просматривал библиотеку, статейки его листал. Обо всем писал покойник, на любую тему.
Разве так бывает? Хошь по философии, хошь по химии с физикой, хошь по экономике этого… как его?
– Маркса?
– Да, Маркса. Такие всеядные ничего стоящего создать не могут. Только болтать, и все равно о чем.
– Понятно. Вы сказали, что приезжали в дом на Жуковского в день смерти. Почему? Потому что хозяин был крамольник?
– Да, именно поэтому. Филиппов много лет состоял под надзором полиции. Иногда под гласным и всегда под негласным. И, признаться, доставлял нам много хлопот.
– Почему, Яков Григорьевич? Вы только что сказали, что он был болтун. У нас полстраны таких, каждый интеллигент норовит лягнуть правительство.
– У этого в руках был журнал, – пояснил начальник охранного отделения. – Он влиял на умы, совращал молодежь.
– Пусть так, – согласился Лыков. – Расскажите, пожалуйста, о проведенном дознании. Вы ведь дознавали его смерть? И пришли к выводу, что она наступила от естественных причин?
Сазонов покосился на циферблат настольных часов, вздохнул и начал свой рассказ:
– Значит, так.
Одиннадцатого вечером доктор Филиппов заперся у себя в кабинете для очередного опыта…
– У него в квартире была лаборатория? – удивился коллежский советник.
– Точно так. А что тут странного?
– Опыты Филиппова, по его собственным словам, были связаны с взрывоопасными и ядовитыми веществами. Как же он не боялся за домашних?
– Черт их знает, революционеров этих. Но не боялся. Самая большая из комнат была у него отведена под лабораторию.
