Этот идиот решил, что ему все можно. А тут еще ремонт на почтамте! Он совсем раскудахтался. Ну и дал маху, будто дитятя.
Действительно, в здании Петербургского почтамта с начала июня делали ремонт. И перлюстрация официально была приостановлена, министру перестали по утрам приносить конверты, набитые меморандумами. Очевидно, Плеве решил, что «черный кабинет» на время закрылся, и допустил в частных письмах ряд резких высказываний. Дурново, курировавший Главное управление почт и телеграфов, воспользовался его наивностью.
Грязь, кругом одна грязь…
В последний момент, уже на пороге, тайный советник остановил коллежского. И попросил съездить в Гродненский тупик[46] на разговор. Алексей Николаевич отказался наотрез. Дурново стал упрашивать его переговорить хотя бы с Витте. Может быть, тот найдет нужные слова и убедит сыщика подождать две недели.
Лыкову не хотелось беседовать с министром финансов. Решение он уже принял и менять его не собирался. Но Дурново настаивал. И даже предложил, чтобы его экипаж отвез Алексея Николаевича на встречу.
Пришлось согласиться.
Витте жил на Елагином острове, во флигеле одноименного дворца. Когда коляска товарища министра подъехала, сыщик увидел смешную картину. Толстый долговязый Витте ехал верхом на таком же толстом жеребце. Его сопровождал охранник в мундире корпуса пограничной стражи. Заметив Алексея Николаевича, сановник с трудом слез, бросил стражнику удила и сразу перешел к делу:
– Господин Лыков, я всегда считал вас умным человеком. А теперь вы меня разочаровываете.
Скажите, что вам нужно?
– В каком смысле? – поинтересовался сыщик, хотя понял, о чем речь.
– Всем людям что-нибудь нужно. И вы не исключение. Чин, аренду, пособие – что желаете?
– Да ничего мне не требуется, господин Витте. Я против того, чтобы секретные службы подменяли собой закон.
– А вот я стану министром, тогда все наладится. Помогите мне в этом, Алексей Николаевич. И вообще… Не справляйте нужду против ветра.
Тут Лыков рассердился:
– Вы, что ли, ветер? Почему не ураган, не высшая сила, не провидение? Выпейте пилюлю от мании величия!
Повернулся и ушел.
Торга не получилось."
"Разговор Лыкова с министром состоялся почти ночью на квартире последнего. Плеве, несмотря на поздний час, был энергичен и бодр. Сыщик уже узнал в кулуарах, что Вячеслав Константинович очень доволен поездкой в Саровскую пустынь. Две недели он не отходил от царской четы и стал незаменимым человеком. Фонды министра на придворной бирже резко повысились.
