Только даже после этого я не смогла успокоиться и перестать бегать, судорожно умываясь и тщательно чистя зубы, а потом натягивая на себя комплект термо-белья и теплый, но такой легкий горнолыжный костюм, вылетая в коридор и быстро здороваясь на басистые и раскатистые приветствия уже проснувшихся Беров.
Но как бы я не торопилась, а Мия и Север уже были на улице, что-то весело обсуждая.
Мия была облачена, как и я в костюм и свою любимую ушастую шапку с рюкзаком за спиной, а Север…а Север как всегда был полуобнаженный и до рези в глазах красивый в одних только свободных штанах.
Огромный и мощный, и совершенно не замечающий мороза в этот солнечный прекрасный день, разгуливая по снегу и многовековому льду босиком, отчего мои челюсти просто сводило от холода.
— Я готова! — улыбнулась я подруге и ее красавцу-мужу с горящими синими глазами, быстро осматриваясь по сторонам в поисках снегоходов, — А где наш транспорт?…
— Карета подана….
От этого мягкого, колкого голоса, который прозвучал за моей спиной, колени задрожали раньше, чем мозг успел сообразить, и сердце захлебнулось чем-то средним между полной эйфорией и безумной истерией от единственного вразумительного слова, которое билось в учащенном пульсе — ЛЮТЫЙ!
Три дня мучений и тягостных мыслей.
Три дня безумного желания просто увидеть его издалека, от которого сводило зубы.
И вот он стоял передо мной, возвышаясь, словно ледяная глыба — прекрасный, огромный, отрешенный, белокурый, но глядя так пронзительно и сверкающе, словно.
СЛОоВНО Тоже с жадностью наслаждался этим моментом, когда наши взгляды встретились в единой точке где-то на уровне его груди, отчего Беру как всегда пришлось склонить свою голову вниз.
Его удивительный морозный аромат тут же окутал мое тело, отчего хотелось блаженно закрыть глаза, и сделать шаг вперед, чтобы обвить руками этот мощный стройный торс с выпирающим грудными мышцами и кубиками пресса, прижавшись к нему всем телом, когда в голове тут же пронеслись образы нашего последнего разговора на кухне, и тот поцелуй, от которого голова кружилась даже спустя столько дней в одиночестве и без него.
Голубые глаза полыхнули, словно в них произошла вспышка и прищурились, когда Лютый склонился сильнее, чуть выгибая светлую бровь, и всматриваясь в мое лицо с явным неприкрытым интересом, словно забыл, что ему нужно казаться холодным и отрешенным от всего и ото всех.
