Кольцо не найдешь, зато хоть поможешь парням с расчисткой снега.
— И что теперь я скажу Алексу?
— Ничего не скажешь. Просто забудь о нем, потому, что больше его в твоей жизни не будет.
До чего же самоуверенно и нагло!!!
— Ты просто невыносимый хам!
— А ты невероятная лгунья, — прорычал он, заставив меня смутиться еще сильнее, но демонстративно свести брови, выражая хотя бы внешне полное возмущение. И видя его злобно полыхнувшие глаза, я внутренне содрогнулась, отчетливо помня, настолько грубым и холодным он может быть, не в силах выкинуть сегодняшний разговор с Мией, во время которого он повел себя не самым лучшим образом.
— Может, потрудишься объясниться? Только учти, я не позволю тебе разговаривать с собой в таком тоне, как ты делал это утром с Мией!
От рыка Лютого я в испуге отшатнулась на пару шагов назад, угодив ягодицами в очередной стол, сколоченный из свежих деревянных досок вместо того, что сегодня утром разломал этот сумасшедший морозный тип, одним взмахом своей огромной руки.
— Не смей учить меня тому, как мне общаться с моей сестрой! Мия — часть моей семьи, жена моего брата.
Я могу отшлепать ее зад, могу накричать и высказать все, что думаю, но никому никогда не позволю даже краем глаза посмотреть на нее криво. Я за нее убью любого!
Приблизившись ко мне, Лютый хищно сощурил свои злые полыхающие глаза, промурлыкав снова сладко, но так страшно, словно предупреждающе:
— Знаешь в чем ценность этой глазастой мелочи? Она — настоящая. Иногда глупая и безрассудная, излишне эмоциональная, но она искренне любит каждого из Беров.
За них она отдаст свою жизнь, даже не задумываясь. Им отдаст последнюю крошку хлеба. Поэтому для всех Беров она словно ангел. Мия странная для мира людей, но в нашем мире она центр вселенского тепла. Эта мелочь простая, как угол стола.
Она не скрывает своих мыслей и чувств — плачет, когда ей плохо, смеется, когда она счастлива. А еще говорит, что думает… — смерив меня пронзительным холодным взглядом, Лютый добавил, словно выплевывая, — Она никогда не одевает на свое лицо маску кирпича, пряча за ней свои эмоции, потому что не боится правды.
Очевидно, что это был камень в мой огород, и надо было срочно вздернуть подбородок и высказать Лютому все, что я думаю про него, его разговоры и методы общения, вот только все мысли и колкие фразы тут же вылетели из головы, когда он насмешливо добавил, склоняясь надо мной так близко, что его свежее морозное дыхание коснулось моего лица:
— Ах, да.
