— Может, вы уже снимите свои флоурисцентные линзы?
— Какие?
Было странным и завораживающим ощущать под своими пальцами его горячую кожу, отчего по рукам словно бегали электрические разряды, особенно учитывая то, что мужчина не пытался вырваться, не злился и не рычал, позволяя касаться себя и даже вертеть его голову, пока я всматривалась в зрачок, пытаясь рассмотреть эти самые линзы.
— Такие, которые светятся в темноте.
Я определенно точно знала, что совершенно любые линзы рано или поздно можно рассмотреть, даже если они не были цветными.
Из-за проблем со зрением Лана носила их всю нашу учебу в университете, и я всегда безошибочно определяла, была ли она в них или нет.
— Это не линзы, — чуть дернул плечом Лютый, не пытаясь отстраниться от моих рук, когда я просто в наглую положила ладони на его скулы, запрокидывая голову и наслаждаясь этими прикосновениями, старательно не обращая внимания на трепет внутри, потому что оказалась рядом с ним впервые настолько близко.
Сколько ночей я мечтала просто постоять на близком расстоянии к этому огромному великолепному телу, краше которого я в своей жизни еще ничего просто не видела, ощущая его морозный аромат, и вот я касалась его! Касалась! Держала ладонями за идеальную кожу, всматриваясь в глаза, в которых был словно бирюзовый лед и… голод.
— Посмотрите вверх, — деловито скомандовала я, не ожидая, что он подчиниться и готовая в тому, что вообще могу улететь в другую часть комнаты от собственной наглости, и если он случайно недовольно дернет головой, вот только Лютый медленно подчинился, отчего его глаза сверкнули в полумраке ночной комнаты, и ресницы порхнули вверх — густые, красивые и слегка светлые на пушистых кончиках, отчего безумно хотелось коснуться их кончиками пальцев, и ощутить как станет щекотно, — Вниз….
Я словно проверяла его выдержку на прочность, хотя голос предательски дрогнул, то пи от небольшой доли испуга, то ли от щемящего чувства целой бури восторга, когда Лютый снова подчинился, опустив ресницы вниз и почти скрывая свой невероятный и совершенно нереальный светящийся взгляд.
Это было самое настоящее волшебство ощущать его лицо в своих руках, чувствуя каждой клеточкой эту непередаваемую мощь огромного тела и его жар, напрягаясь оттого, что было страшно сделать что-то лишнее и разрушить эту хрупкую грань между доверием и почти повиновением.
