Должно быть, это был какой-то особый шарм Кадьяков, потому что я послушно уселась рядом с напряженной Мией прямо на снег, скрестив ноги, и стараясь не пялиться на этого типа, который сидел совершенно расслаблено и казалось. что едва не мурлыкал.
— …вы похудели, — тихо проговорила Мия, отчего мужчина рассмеялся, глядя на нее лукаво, но при этом достаточно хищно, отчего не оставалось сомнений в том, что он был больше зверем, нежели человеком.
Да, Кадьяки были самыми резкими, импульсивными и несдержанными среди всех родов Берсерков, это я помнила, как «отче наш», но в этом конкретном Кадьяке было что-то другое.
То, что пугало и вселяло ужас на каком-то интуитивном уровне, даже не смотря на его красоту и это обаяние.
Было в его колких, живых. пронзительных глазах что-то такое, отчего постоянно хотелось пятиться назад, а потом бежать без оглядки.
Власть. Жестокость. Сила. Огонь. Ярость….
Так смотрят те, кто не боится в этом мире ничего — ни жизни. ни смерти.
Кому нечего больше терять. Он как бы смотрел на нас с высоты своего огромного житейского опыта, где были море крови и океаны боли…его и тех, кто вставал на его пути.
— Зато ты похорошела еще больше рядом с моим дорогим племянником, девочка, — улыбка мужчины была хищной, пусть даже и чертовски красивой, когда он медленно подался вперед, вдруг осторожно взяв двумя пальцами упругую прядку черных волос Мии, вдохнув ее аромат и прикрыв глаза веером черных ресниц, — и пахнешь ты так же вкусно.
Кажется, в тот момент в моей голове щелкнуло что-то так сильно, что я буквально подпрыгнула на своем месте, судорожно выдохнув:
— …КАРАТ!..
Его пронзительные, лукавые, хищные глаза тут же накинулись на меня так резко и молениностно. что я даже пикнуть не успела, между рваным вдохом и выдохом. когда он опустил прядку Мии, принявшись рассматривать с интересом меня, чуть посмеиваясь:
— Кажется, скоро я буду таким же популярным в наших кругах, как и мой сын!
Признаюсь, мне чертовски льстит, что две хрупкие миленькие девочки знают обо мне достаточно много, чтобы едва дышать от страха и восторга.
Надо сказать, это мило…наверное, даже немного заводит во мне зверя.
Страх и восторг. Просто в точку.
Это именно то, что я чувствовала, глядя на того, кто был сосредоточением совершенного зла.
На того, кто приказал убить собственного сына…
Кто затеял бунт среди народа Кадьяков и убил своего брата….
