— С прибытием! — пророкотала эта голова, и губы растянулись в странной улыбке, не обнажающей зубов, и из-под простого капюшона, накинутого, словно наспех, полыхнули в свете яркого солнца кристально голубые глаза и светлые прядки волос.
Не знаю было ли это от пронзительного мороза, или от вида нереально красивого и мускулистого парня, но рот словно онемел, когда хмыкнув, он просто протянул вперед свои ручища, легко подхватывая меня и буквально вынимая из самолета, осторожно поставив на скользкую промерзшую землю.
Лишь в тот момент я поняла, что он даже не стоял на ступенях самолета, чуть не растянувшись на скользкой снежной земле прямо под ноги этого великана, если бы не маленькие руки, обхватившие меня на удивление крепко.
Перед глазами возникло улыбающееся лицо миленькой девушки в костюме альпиниста и забавной шапке с ушами, и огромные ясные глаза, смотрящие на меня так счастливо и обворожительно, что я почувствовала, как мои замерзшие губы сами по себе растянулись в недоуменной улыбке.
На меня смотрела словно миленькая кукла с распахнутыми глазами, маленьким носиком и пухлыми розовыми губами, которые улыбались, показывая ямочки на щеках.
— Злата! — радостно хохотнуло это создание, внезапно обнимания, отчего мне пришлось немного склониться. Странно, но я обняла эту девушку в ответ совершенно искренне, заморгав, чтобы прийти в себя:
— Я, но, кажется, мы не знакомы…
— Мия! — так же радостно провозгласило это ясноглазое создание с длиннющими загнутыми ресницами, — Честно говоря, я боялась, что ты не приедешь!
-.
.Я тоже боялась, — улыбнулась я, покосившись на двух огромных мужчин со светлыми волосами и невероятными голубыми глазами, которые стояли позади этой снежной куклы, боясь даже прикинуть их рост. Вот только девушку они совершенно не смущали, когда она быстро осмотрела меня с ног до головы, неожиданно потянув за собой, и снимая с себя варежки, протягивая их мне:
— Надеюсь, ты вязала с собой что-нибудь теплее того, что сейчас на тебе? Надо было подогнать машину поближе….
Мия тащила меня за собой, ступая ловко по скользкой земле и совершенно не боясь растянуться, пока я передвигалась мелкими перебежками, едва поспевая за ней, и чувствуя себя, если не коровой на льду, то хотя бы ланью. А еще правильнее — новорожденным теленком, чьи коленки тряслись и разъезжались в разные стороны.
