— Все, молчу-молчу, — прохрипел Янтарь, безуспешно пытаясь спрятать улыбку и увильнуть от своего злобного ледяного брата, — Пойду поем лучше….
— Пап, а у тебя точно внебрачных сыновей не было? — покосился Лютый на отца, который как всегда отмахнулся, хватая сына за локоть и утаскивая за собой в дом.
Но все было бы слишком просто, если бы Лютый вот так запросто взял и согласился уйти, оставив меня с Алексом для очень важного разговора… желательно один на один.
— Она не останется с ним! МОЯ ЖЕНА не останется с ним!!!
Это нормальные девушки всплеснули бы руками и дали пинок для ускорения своего разбушевавшегося мужа.
А что сделала я? Улыбнуласы!
С щенячьим восторгом я обернулась на злобного Лютого, который был готов заморозить весь этот мир своей ледяной яростью…если бы не Север, который тащил его в дом деликатно делая вид, что ничего страшного не происходит, и Ледяной, который подошел к своему сыну практически нос к носу, глухо и приглушенно рыкнув, чтобы этого не мог услышать Алекс:
-..
Или ты сейчас включаешь свой мозг и понимаешь самостоятельно, что если навредишь этому человеку, то твоя жена никогда не простит в первую очередь себя, а потом уже и тебя. Или продолжаешь включать тупоголового тюленя с яйцами, ия уволоку тебя в дом за лохмы, хочешь ты того или нет. Ты меня знаешь, сын.
Лютый оскалился, и я замерла, понимая, что едва ли он послушает своего отца… даже если действительно знал его и то, на что он способен.
— Брат, почувствуй эту ситуацию, — так же приглушенно.
но очень спокойно и по доброму проговорил Север, легко сжав плечо Лютого и заглядывая в его дикие глаза, — от мужчины не несет агрессией или желанием отобрать Злату, он переживает за нее. Искреннее. Как и Злата переживает за него…и, Отец прав, Лютый. Если с ним что-то случится по твоей вине, она не сможет простить ни тебя, ни себя…как вы сможете жить дальше после этого?… — помолчав Север добавил еще тише, словно сомневался, стоит ли говорить об этом вслух при всех, — и… встать на место своей жены, брат.
А что, если бы это была Пуна”…
Глаза Лютого сверкнули очень недобро, но зато более или менее осознанно, отчего даже Отец криво усмехнулся, хлопнув Севера по широченному мощному плечу:
— Укусил его за больную пятку! Мстя будет страшна и волосата!
— Я лучше других знаю на собственной шкуре, что значит сдерживать себя из последних сил, — поморщился Север, словно ему стало больно, кинув Лютому. — Идем, брат, я буду рядом с тобой в любом случае.
