— Штаны для всех лежат при входе на тумбочке, стопочкой, — я не могла видеть из-под ладони Нефрита лица Севера, но судя по интонации голоса, Бер улыбался.
— Ну все, понял! Не тупее паровоза!.. — босые ноги зашлепали по полу по направлению из кухни в коридор, — Дочек отпустите уже! Пусть огонь разводят! Отец обедать пришел, у вас еще рыба не чищена!
— Боги! Какая рыба, пап?…"
"— Та, что я принес с собой! Кстати, ваши Кадьяки все обнюхали, она для всех безопасна!.
.
Нефрит убрал ладони. когда Отец вышел, отпустив нас и неспеша поправляя на себе мокрую от слез…и грязную от крови рубашку.
— Что-то еще, брат? — чуть нахмурился Север, подходя ближе к Нефриту, который тяжело выдохнул.
— Я чувствую себя виноватым за то, что не задумываясь. помог кое-кому осуществить злобный план…ты ведь понимаешь, что наш яд никогда не попадет в руки никого из других родов Берсерков.
— Ты говоришь о Карате?… — снова полыхнули глаза Севера и послышался ор из коридора:
— БЕЗ МЕНЯ НЕ НАЧИНАТЬ!!! Я ВСЕ СЛЫШУ!!!
Лютый закатил глаза, устало выдохнув и пробормотав себе под нос:
— ….
и чего только тебе дома не сиделось….
— Язык прикуси, пока я тебе его не завязал подарочным бантиком в заднице касатки, — босые ноги, теперь уже облаченные в свободные штаны, снова прошлепали торопливо на кухню. когда во всей своей красе и грозном великолепии появился Отец, отмахнувшись от недовольных взглядов старшего сына, словно от надоедливой мошки, — так что там про Карата, дети?….
Больше я ни во что не вмешивалась, пока Нефрит и Север объясняли Отцу, что случилось с Нефритом, и как этим мог воспользоваться его отец.
— Он считал меня мертвым много десятилетий, — в конце-концов сокрушенно покачал головой Нефрит, — но не мог не заметить меня во время битвы на Хребте… и когда он скрылся, Север ощущал его присутствие рядом еще какое-то время.
Если он видел меня своими глазами, но при этом не чувствовал кровью, то мог понять, что слова деда про испорченную кровь оказались правдой…
Белые широкие брови Ледяного сошлись на переносице, нависнув тяжелыми снежными тучами над колкими прозрачными глазами, в которых трескался лед, пока Бер принюхивался к Нефриту, наконец, всплеснув руками, рыкнув что-то на своем языке, отчего Нефрит хохотнул.
