Он умный… иногда даже через чур… — поморщилась я, вспоминая его вечные занудные нравоучения, от которых мои мозги дымились, но я послушно выслушивала все, сдерживаясь и молча, как правипо, — Я уважаю его, как человека. Как друга….
— Почему тогда уехала от него сюда?… — голос Лютого был немного резковатый, но, тем не менее, он не рычал и не сверили меня своими злобными глазами, чего я ждала, уже немного зная этот ледяной колючий нрав, стараясь отвечать ему честно и откровенно, даже если это так непривычно и тяжело было делать вслух:
— Хотела побыть собой…, - я замолчала, когда Бер бросил на меня хмурый, сосредоточенный взгляд, явно не понимая, о чем я пыталась сказать, и я тяжело выдохнула, пытаясь пояснить, и надеясь, что Лютый сможет понять меня хоть немного…даже если едва ли сможет представить жизнь в другом мире, в котором он едва ли когда-то был, как Нефрит, -….
сначала надо мной были родители. Они решали за меня, что я буду носить, как буду выглядеть, как говорить и куда пойду учиться.
Я соглашалась, потому что любила их, и не могла себе позволить даже мысли перечить, чтобы не опозорить перед лицом других людей. Теперь я стала взрослой и самостоятельной, не успев познать и части своей свободы, как на смену родителям появился Алекс, который тоже считал необходимым высказать свое мнение о том, как мне выглядеть, что одевать и что говорить, чтобы теперь быть под стать ему…я просто устала от этого.
Лана предложила мне работу у вас, и я согласилась. Знаешь, это был первый поступок в моей жизни, когда я пошла наперекор родителям и своему жениху, решив так, как хочу именно я сама. Я хотела найти себя, чтобы вернуться единой целой личностью, над которой не будет висеть камень давления кого-либо еще…и встретила тебя.
Я чуть улыбнулась, когда Лютый неожиданно споткнулся на пути своего плавного размеренного движения, хмуро покосившись на меня, когда я, усмехнувшись, продолжила:
— Только если до этого надо мной висели камни в виде моих родителей и Алекса, то теперь висит самая настоящая ледяная глыба!
— Что ты хочешь этим сказать? — сухо поинтересовался Бер, снова недовольно покосившись на меня.
— То, что я никак не могу выбраться из-под тотального контроля, даже оказавшись в Арктике.
— Я не говорю тебе, как одеваться, что говорить и куда идти.
