Потому что, конечно, неплохо своевременно реагировать на изменение обстановки, но гораздо лучше её предвидеть.
К вечеру меня нашёл Кузьмич и позвал к одному из костров. Вокруг него собрались охотники, маги и простые люди. Таких по всему лагерю зажигалось несколько десятков. Народ сидел семьями и общался.
«Да, — думал я, глядя на это, — как в первобытной общине».
— Лорд, присаживайтесь, пожалуйста! Располагайтесь, — говорил тем временем Кузьмич, показывая мне на кресло, в которое я с удовольствием и уселся.
— Чарочку?
— Что? — я совсем не понял последнего слова, но уловил, что это было предложено весьма уважительно. — Что ты говоришь?
— Ну чарочку же! — Кузьмич даже растерялся немного. — Вы же завсегда любили перед сном выпить пару-тройку, — тут он достал металлическую вещицу, похожую на кубок, и наполнил её масляной мутноватой жидкостью.
— А это что такое? — я с брезгливостью смотрел внутрь.
— Ну как же… — охотник растерялся ещё больше. — Самогон, разумеется, — он недоумённо почесал себе лоб.
А у меня постепенно всё вставало на свои места. Итак, в лагере водился алкоголь. Он становился причиной многих нехороших ситуаций, и с этим явно надо было что-то делать. Вот только я смотрел на отдыхающих людей и не хотел лишать их хоть какой-то радости.
— И часто я так пару-тройку выпивал? — поинтересовался я, осторожно принюхиваясь к жидкости, которая к моему удивлению не пахла чем-то противным. — Я просто хочу узнать, как со стороны это казалось.
— Ну перед сном пару-тройку, — говорил сбитый с толку Кузьмич.
— А потом ещё в кровати во время, так сказать, сна… пяток. Вас и еда иногда не интересовала, был бы самогон.
— Понятно, — я пригубил жидкость.
Спирта почти не чувствовалось, а вот вкус был странным. Не неприятным, но терпким и с тягучим послевкусием. Я сделал глоток. Тут же на меня накатила лень и апатия. Не хотелось думать, не хотелось ничего делать. И это с одного-единственного глотка!
Зато эмоции стали гипертрофированными и сдержать их стало сложно.
Мне реально хотелось орать на Кузьмича, почему они мне не запретили пить эту гадость? И в этот момент я как-то не очень соображал, что они вообще такого не могут себе позволить.
— И кто это делает? — я указал на кубок, понимая, что меня буквально тянет сделать второй глоток, и я ничего не могу с этим поделать. — Хотелось бы понимать.
— Дык, Горитрубов, — ответил Кузьмич, всё больше убеждаясь, что его лорд сошёл с ума.
