Послышалось лёгкое жужжание летающих вокруг насекомых, и я вырубился, словно младенец, даже не услышав, как всех созывали на ужин. Меня, к счастью, тронуть не решились.
Как я узнал наутро, Дмитрий Егорович всё-таки решил сэкономить, но и ослушаться меня не смел. Поэтому ужин был, может, и не царский, но впечатляющий, по сравнению со всеми последними приёмами пищи.
Проснулся я снова ночью. И опять от шагов внутри палатки. Вновь напрягся, думая, что это в конце концов, беспардонно — пытаться убить меня каждую ночь, надо хотя бы через раз, чтобы я мог выспаться.
Но тут же вспомнил, что перед моим шатром дежурят боевые маги.
Так какого хрена они кого-то пропустили?
И тут на мою грудь легла тёплая и нежная девичья рука, тут же заставив меня вспомнить про вопрос Глеба. Да, я же сам разрешил пускать к себе людей с хорошими намерениями. Надо будет добавить, что неплохо было бы меня при этом ещё и будить.
Тем временем ладонь съехала к низу моего живота, стараясь приласкать.
Моё мужское естество на это вполне себе откликнулось. Только вот я не собирался это продолжать. По крайней мере, я должен хотя бы знать, кто ко мне пожаловал.
Перехватив руку, я легонько сжал её и отвёл от тела, хотя нежные пальцы уже были готовы обхватить мой член.
— Что ты делаешь? — спросил я и лёгким движением пальцев зажёг свечу, стоявшую в изголовье. — Зачем?
И тут я увидел, кто ко мне пожаловал. Я готов был увидеть, кого угодно. Руслану, которая постоянно напрашивалась на близость.
Кристину, которая делала это чуть более изящней, но при этом постоянно оттаскивала от меня первую. На худой конец Настю, которая упорно делала вид, что она не такая.
Но нет, я хорошо запомнил это чрезвычайно красивое лицо. Правда, в последний раз я видел его в обрамлении растрёпанных волос, которые сейчас были тщательно уложены и обработаны какими-то невероятно притягательными маслами."
"— Пришла расплатиться за жизнь моей дочки, — тихо ответила Алина и свободной рукой, распахнула лёгкий сарафан, под которым совсем ничего не было.
— Я знаю, что вы любите. Это от чистого сердца, правда.
Я тяжело вздохнул, отпустил её руку, после чего она попыталась совсем избавиться от одежды. Но я остановил её и обратно застегнул сарафан, скрыв от своих глаз удивительно соблазнительные груди. Такой идеальной формы я, кажется, ещё не видел. И это при том, что она выкормила дочь. Ничего себе.
