Дарья Андреевна быстро пробежала список глазами.
— Всё так, — она быстро и мелко закивала. — Ну только кроме нескольких килограммов перловки, ушедших на обед.
— Нескольких килограммов? — переспросил я, прищурившись. — На четыреста человек?
— Триста девяносто, — одними губами произнесла она.
Я вспомнил, что община «похудела» на четыре человека и снова погрустнел.
— Это же пустая похлёбка! Как такое можно есть⁈ — праведный гнев из меня так и пёр, поэтому дородная женщина сжалась в углу, надеясь, что её он не заденет, пришлось снова останавливать себя.
— Сегодня же на ужин вы сделаете самое лучшее, что только возможно. Понятно?
— Но ведь Дмитрий Евгеньевич… — она сглотнула, не договорив.
— Я с ним поговорю, — пообещал я.
— Но ведь продукты… — продолжила она всё тем же несчастным тоном.
— Разберусь, — заявил я. — Ваше дело накормить людей так, чтобы у них были силы. Нам всем предстоит нелёгкий труд. Так хотя бы не морите людей голодом!
— Х-хорошо, — ответила женщина и вдруг добавила: — Слушаюсь.
Следующим я навестил Дмитрия Егоровича Ледяного. Артефактора, экономиста, заведующего за продуктами.
Передо мной предстал сухенький мужичок с горбатым носом и какой-то просто неуёмной энергией. Когда я пожал ему руку, обратил внимание на то, что она очень холодная. Как и взгляд мужичка. Судя по всему, он меня не сильно уважал. Более того, он изо всех сил старался подмять под себя всё, что связано с нуждами общины."
"А мой предшественник этому, видимо, потакал.
Или просто не замечал в силу своей юности и неопытности.
Тимофей мне ранее поведал, что Ледяной был магом четырёх стихий. Слабый во всех специализациях, но освоивший по чуть-чуть каждую. Поэтому и стал артефактором. На создание магических предметов его магии хватало. И особенно хорошо то, что она была разная.
— Почему такая экономия на продуктах? — спросил я практически с порога, не собираясь рассусоливать.
— Потому что их нет, — коротко ответил Ледяной со странным выражением лица, которое я прочитал, как неприязненное.
Однако этот человек меня ни капельки не боялся.
— У меня другая информация, — я вытащил листок бумаги и показал артефактору.
Тот прошёлся взглядом по строчкам и усмехнулся.
— Ну и что? — его тон был чуть ли не насмешлив, что мне ужасно не понравилось. — Подумаешь! Тушёнка две тысячи банок. Это на пять дней на всех. Тогда придётся исключить ваш особый стол и некоторых начальников.
