Всегда находятся подводные камни, сталкивающие интересы людей. А порой интересы одного и того же человека. В данном случае столкнулись безопасность и питание.
— Я что-нибудь придумаю, — буркнул я, разворачиваясь, чтобы дойти, наконец, до Сергея Васильевича, но вспомнил, что хотел от боевых магов, поэтому обернулся и добавил: — Передай старшине, что я распорядился: на сегодня охрану усилить, следить за всей округой, найденные ягоды уничтожать. То, что нам было нужно, мы уже взяли.
— Слушаюсь, — Стас вытянулся в струнку, отдал мне воинское приветствие и исчез из поля зрения.
Я же медленно пошёл по лагерю, переваривая информацию. Мой путь пролегал как раз мимо костров, которые пылали с такой силой, что жар распространялся на десятки метров. Но многие сидели в его свете. Женщины по большей части латали разодранные палатки. Мужчины обрабатывали неглубокие раны. Дети, как всегда, беззаботно носились, совершенно забыв об ужасах, которые испытали сегодняшним днём.
Глядя на резвящихся детей, я подумал, что благодаря подобному отношению к жизни мы и выживаем.
Мы умеем стряхивать с плеч ненужный груз пережитого, переплавляя его в огне своей души в невероятно ценный опыт.
По моему животу заскребли коготки, и мохнатая многоножка снова высунулась наружу. Видимо, тоже решила посмотреть на горящих противников. Я дал ей ягоду, и многоножка снова довольно заурчала. У меня возникло чувство невероятного единения с этой совершенно непохожей на нас животиной, и я погладил её странное мохнатое тело, словно это была кошка.
В медицинском шатре было достаточно тесно. Тяжело раненные лежали вповалку на матрасах, расстеленных прямо на брезентовом полу. Я насчитал девять человек. Ещё один лежал на операционном столе, и Сергей Васильевич колдовал над ним.
— Как дела? — спросил я, подходя к целителю. — Какие у нас потери?
— Убитых, хвала богам, нет, — ответил тот, ловко орудуя иголкой и зашивая страшную на вид рану. — Все, кто находится тут, выкарабкаются. Больше половины я отправлю домой уже завтра. А у вас что? Зацепили?
Я окинул взглядом руки и увидел, что несколько царапин урки на них всё-таки оставили.
И эти раны выглядели не очень хорошо.
— Кажется, немного, — ответил я, понимая теперь, что вовсе и не чувствовал дискомфорта из-за этих царапин. — Но ничего страшного. Я по другому поводу.
— Сейчас я вам дам специальный настой, протрёте всё тело, утром даже не вспомните! — он сделал последний стежок, и края раны сошлись так плотно, что её почти не стало видно.
