Украдкой облизываю пальчик и чувствую на себе жадный взор зверя. Я ему точно врежу. Вот этой, испачканной вишней пятерней по его лощеному, красивому, лукавому лицу, чтобы неповадно было.
– Да ты доедай. Приятно смотреть, когда девочка хорошо питается, а не солнечной энергией и духом святым, – бабушка закатывает глаза и многозначительно смотрит на внука, словно его задеть пытается. Но тот не реагирует, привык. – И вас всегда будет вкусно кормить. А булки непышные – это не беда, – отмахивается. – Все приходит с опытом и возрастом.
– Точно.
Сбоку летит глухой смешок, который смешивается с покашливанием. Когда я недовольно поворачиваюсь ко Льву, он принимает каменное выражение лица и смотрит на меня вопросительно. Заставляет почувствовать себя глупышкой, у которой в голове только пошлые мысли.
– Я тебя научу пирожки печь, – воодушевленно продолжает бабушка. – Ты, Лев, конечно, из крайности в крайность… – скептически изучает мой наряд. – Но ладно. Мне она нравится… Когда вещи перевезешь? – ошарашив меня неожиданным вопросом, улыбается по-доброму.
– Нет, вы ошибаетесь. Путаете меня с кем-то, – машу головой так интенсивно, что в висках стреляет, а шпильки из пучка выпадают по одной. – Я дизайнер и работаю здесь. Буду шить свадебное платье для невесты Льва Романовича, – вытерев руку, протягиваю ее бабуле. – Меня зовут Алена.
– Жаль, – пожимает мои пальцы и разворачивает ладонь, рассматривая тыльную сторону. Словно обручальное кольцо там ищет. – Хотя не все потеряно, – повторяет фразу зверюги.
Странные они оба. – Степанида Николаевна, – представляется важно. – Платье для Маринки, говоришь? – киваю.
– И мне костюм, – ехидно напоминает Лев, добивая меня. Он ведь не отстанет и все-таки заставит меня снимать мерки? Надеюсь, хоть раздеваться догола не будет, извращенец. Хотя я бы взглянула… Как художник, разумеется. Исключительно в эстетических целях.
– Да что там ей шить! Берешь тюль, складываешь пополам. Прострочила бока, дырку для головы вырезала – и готово.
Сядет на доске идеально. Нет фигуры – нет проблем, – бабуля смеется над своей же шуткой и игнорирует недовольные протесты Льва. – А с этого берешь втридорога, он все равно деньги не считает. Взамен ему костюм голого короля. Потому что с Маринкой всю жизнь ему в таком только и ходить, – добавляет обреченно.
От одной мысли об обнаженном Льве меня бросает в жар. Дышу чаще, отвожу взгляд от зверюги, чтобы не начать представлять его без одежды.
