– И что это? – хмуро бросаю, а сам разворачиваю плотную ткань, расправляю, встряхивая.
– Пальто ее, – поясняет Валевский, судорожно потирая шею. – Единственное, которое в гардеробной осталось.
Рассматриваю вещь, представляя ее на Рапунцель. Симпатично.
– Нашли в карманах что-нибудь? – уточняю, а эти два пингвина клювами щелкают, не зная, что ответить. – Ясно, – вздыхаю и сам начинаю «обыск». Представляю, как Алена была бы недовольна. Но сама виновата – нечего голяком сбегать и свои вещи кидать где попало.
Вытряхиваю содержимое карманов на рабочий стол Валевского.
Перебираю женский хлам.
Мелочь, скидочная карта в какой-то бутик органической эко-косметики, что бы это ни значило, смятые стикеры с рисунками, огрызок простого карандаша, помада. Даже конфета… Это не карманы, а демо-версия женской сумочки, в которую я точно лезть не хотел бы. Там наверняка есть только вход, а потом – бесконечный лабиринт из такого же мусора.
Главное, ничего полезного, что могло бы мне подсказать, где искать девчонку.
– Хрень, – обреченно подытожив, нащупываю что-то острое во внутреннем кармане.
Выудив оттуда небольшие ножнички и нитки с иголкой, тяжело сглатываю. Это уже на холодное оружие смахивает. Хорошо, что Алена пришла ко мне без пальто. Я рисковал лишиться жизненно важных органов. Не отрезала, так покромсала бы. Дикарка.
– Сотрудников опросили, никто ее в толпе моделей не запомнил, – добивает меня Валевский.
Как Рапунцель можно не заметить? Необычная, золотоволосая, отличная от худой модельной массы.
Слепые все у него в подчинении, что ли?
– Записи с камер просмотрели? – прищуриваюсь.
– Нет у нас камер, – пожимает плечами паренек. – Только на улице у входа, – исправляется после моего злобного взгляда.
– Записали номера автомобиля, на котором она уехала? – цепляюсь за последнюю нить.
– Да там ночной съемки нет. В темноте только очертания видно, – отмахивается менеджер, и я готов ему руку оторвать.
Где эта проклятая принцесса!?
Словно подслушав мои мысли, телефон вибрирует в руке.
Абонент на связи.
А мое «адекватное предложение» так и не придумано. Открываю сообщения, собираюсь набить нормальный текст. Но вместо этого отправляю недописанное: «Я хочу».
– Тц, черт, – цыкаю я.
Теперь она точно не напишет. Испугается еще сильнее, забьется в угол, а номер отрубит навсегда. Однако вопреки моим опасениям трубка вновь вибрирует.
«Хотеть не вредно. А вот принуждать – статья уголовного кодекса», – прилетает практически незамедлительно.
Ерничает.
