– Но она та еще вредина, – выдыхает мне в ушко, раздувая локоны.
Поднимаю глаза на фасад и, запрокинув голову, растерянно изучаю баннеры. Похожие на те, что команда Валевского готовила для показа мод. Однако если всматриваться в детали, можно заметить отличия. Незначительные, по которым я скольжу мельком до тех пор, пока я не дохожу до имени автора коллекции. И столбенею с открытым ртом.
– А почему фамилия двойная? – лепечу, с трудом шевеля губами, и лихорадочно бегаю взглядом по вычурному курсиву: «Алена Туманова-Царева».
В голове жужжащий рой мыслей и вопросов, в которых я сама не в силах разобраться.
– Мы не могли с Альбертом договориться, – цокает Лев. И вздыхает так тяжело, будто грузчик после двух смен подряд. Впрочем, я его понимаю. Брат у меня далеко не подарок и вымотает кого угодно. Даже зверюгу.
– То есть… Алик в курсе? И участвовал? – ошеломленно округляю глаза. Царев утвердительно качает головой и широко улыбается. – Он здесь? – уточняю тихо, с замиранием сердца."
"Лев поднимает руку, указывает на площадку, где паркуется знакомый серебристый фиат – любимая итальянская марка папы.
Закусываю губу, пытаясь сдержать эмоции, когда из салона появляется вся моя семья. Леся с мамой, едва завидев меня, искренне улыбаются и спешат навстречу. Алик с отцом держатся на отдалении, словно волнуются и дают своим женщинам возможность уладить ситуацию и смягчить меня. Хотя, если честно, я устала злиться и обижаться. Поэтому, чмокнув родственниц в щеки, сама подхожу к мужчинам. И, прежде чем они начнут говорить и в очередной раз все испортят, обнимаю сразу обоих.
– Аленушка, – первым берет слово папа. – Ты должна знать, что мы очень любим тебя…
– Я знаю, – перебиваю его, чуть не плача, а он вручает мне огромный букет нежно-белых роз.
– И поддержим все твои начинания, – слегка толкает плечом Алика.
Брат, спохватившись, протягивает мне какую-то папку.
– Что это? – недоуменно листаю бумаги, в которых значится мое имя.
– Документы на Дом моды. Мы с отцом помогли Льву его выкупить и оформить, – кивает на Царева, который бережно обнимает меня за талию и прижимает к себе, будто «застолбив территорию».
– Считай, что это подарок на совершеннолетие, – ошарашив меня новостью, Альберт умолкает на секунду.
– Алик, мне давно исполнилось восемнадцать, – хихикаю нервно.
– На мое «совершеннолетие», – неожиданно поясняет. – Пришло время мне повзрослеть и отпустить тебя, – протяжно выдыхает. – С этого дня, Аленушка… – осекается. – Алена, – обращается деловито.
