Рожа павлина мгновенно синеет, а глаза вылезают из орбит. Сам Валевский превращается в статую. Не моргает, не двигается и, кажется, даже не дышит. Пялится на нас с неподдельным страхом.
Но мне ни капли его не жалко. Как вспомню заплаканное личико Аленки, прибить скотину хочется. И я в какой-то момент сжимаю кулаки, делаю шаг к нему, но Алик хватает меня за предплечье, предупреждая кровавую бойню.
– Лев Царев, – поддерживает мою игру, вежливо представляя меня. – Ее будущий муж.
На этой фразе мы с Валевским одновременно погружаемся в шок.
Урод – потому что осознает, наконец, чью малышку тронул. А я… не верю, что Альберт принял меня в семью. Я ведь правильно трактую его фразу? От волнения мозг отключается. Но я запускаю резервный генератор, потому что еще не разобрался с обидчиком Рапунцель.
Валевский неожиданно прижимает руку к груди, увешанной безвкусными аксессуарами, и растекается по креслу, имитируя обморок.
– Как баба, ей-богу, – выплевываю с ненавистью.
Подлетев к столу, вижу там остывший недопитый кофе.
Выплескиваю в морду павлину. Он дергается, но продолжает делать вид, будто ему плохо.
– Лев, постой, – обеспокоенно зовет меня Алик.
Но зверюга вырвался из клетки. И обратно не загнать.
Не верю. Не дам поблажки. Не пожалею.
Нахожу одинокий тюбик лиловой краски. Из той серии, которыми в меня Рапунцель швырялась. Сначала чувствую прилив ностальгии, потом вспоминаю ее ночной рассказ о том, как она вчера вывалила всю коробку на начальство. И вспыхиваю от злости.
Сжимаю в руке последнюю оставшуюся в живых баночку, пальцем сбиваю крышку – и тонкой струйкой лью краску на лоб имитатору, выводя круги и зигзаги.
Он терпит до последнего. Пока вязкая жидкость не касается носа и рта.
Валевский подскакивает на месте, трет лицо двумя руками, с ужасом смотрит на измазанные ладони. Озирается в поисках растворителя, но я жестом останавливаю его. Пусть краска подсохнет.
– Сидеть! – командую, как собаке. – Не спеши подыхать, – хватаю два стула, ставлю с грохотом.
И мы с Аликом одновременно садимся напротив еле живого, лилового павлина. – Ты нам еще пригодишься. Напоследок.
Глава 44
Алена
– Не, Алена, не прокатит, – морщится Ромка, когда я выхожу из комнаты в длинной юбке и простой блузочке, которые обнаружила аккуратно развешанными на сушилке. И там же… чулки с бельем. Неловко становится от мысли, что о моих вещах позаботился Лев, перед тем как уехать.
Смотрю на часы и недовольно хмурюсь: скоро ужин, а его все нет.
