Отпускаю плечи, за которые цеплялась мертвой хваткой, и бреду по дну, раздвигая руками воду.
Перед глазами прыгают цветные точки, мир качается, и я сдавливаю руками голову, чтобы он не перевернулся. Дно здесь вязкое, илистое — мы выплыли прямо у городской набережной, где ступеньки спускаются к воде.
— Я тебя подсажу, — хрипит сзади Демьян. Подталкивает, и я с трудом выползаю на парапет. Ложусь на холодный асфальт, подтягивая колени к животу.
— Спасибо, — бормочу, тяжело дыша.
От меня невыносимо несет тиной, этот запах забивает ноздри, тина чувствуется даже в желудке.
И меня выворачивает прямо на асфальт."
"— Ангелина, — Демьян стоит надо мной, у него есть силы стоять. Он протягивает руку, но я отворачиваюсь, — все не так как ты думала. У меня с Марго ничего нет. Я собирался ее оттолкнуть, клянусь.
— Не так? — стучу зубами, обхватив себя за плечи. — А как? Ты позвал меня сюда для Артура, разве нет?
— Да блядь, кто тебе такое сказал? — Демьян выглядит искренне изумленным, но я ему больше не верю.
— Артур. Он чуть меня не изнасиловал. Правда, предложил встречаться. Сказал, что ты разрешил. Благословил.
Меня колотит, и я сама не знаю, от чего больше — от холода или от боли.
— Он пиздит, Ангел, это неправда.
— А про то, зачем ты меня у себя поселил, тоже неправда? И что хотел, чтобы я в тебя влюбилась, неправда? — перебиваю его. — Вы все такие. Если есть деньги, считаете, что вам можно все. Можешь праздновать победу, Каренин, у тебя получилось. Я влюбилась. Только я тебя еще больше ненавижу, чем люблю, запомни.
И никогда с таким подонком как ты и твой друг не буду иметь никаких отношений.
— Что... — растерянно мотает головой Демьян. — Что ты несешь, Ангелина?
Встаю сначала на четвереньки, потом выпрямляюсь на коленках, и наконец поднимаюсь на трясущихся ногах. Каренин протягивает руки, чтобы помочь, но я отталкиваю его и хриплю.
— Не смей меня трогать. И не смей за мной идти. Спасибо, что не дал утонуть, больше я не хочу тебя видеть. Мои вещи вышли почтой.
— У тебя сухая одежда в непромокаемом пакете, — надтреснутым голосом говорит Демьян, — переоденься, я помогу.
— Я сама, — мотаю головой. Он прав, я все туда сложила, и телефон, и кошелек, и одежду. Каренин говорил, что на воде сыро, но я даже не предполагала, насколько.
Трясущимися руками раскрываю сумку, достаю пакет. Вода все же просочилась, но слегка намок только костюм, до телефона она не добралась. И все лучше по сравнению с мокрым насквозь платьем.
