— О, не переживай! Графине Сабине так понравился твой сыр, что она приказала взять его с собой в дорогу, — сообщила мне довольная Иса.
— О! — вымолвила я, вспоминая крысоватое лицо заклятой подруженьки, — тогда я непременно должна пойти и плюнуть в каждый кусочек сыра, что ты отложишь ее светлости!
— Не беспокойся, милая! Я уже это сделала! — задорно подмигнула мне кухарка, и мы весело расхохотались.
* * *Как бы хотелось закончить день на этой позитивной ноте, но нет, моей судьбе было угодно приготовить для меня еще испытаний.
После того, как мы выгрузили весь сыр и попрощались с Исой и Иврином, наш с Фреем путь лежал на рынок. Пусть в кармане у меня было целых две золотые монеты, но в сердце уже осели сомнения в завтрашнем дне, и к покупкам я подходила еще более придирчиво, чем обычно. Но все же не удержалась и купила для Фреи новые нитки, а также кусочки шелка. Мы с девушкой договорились попробовать сделать украшений и продать их местным торговцам.
Нужно расширяться, тем более сейчас, когда поставки в дом Брачинских станут такими нестабильными.
Именно там, у прилавка с тканью, меня и нашел господин скряга-Вьежес.
— Ба, да это же сама Мира! — прозвучало над ухом насквозь лживое удивление.
Я обернулась и увидела знакомые «гусарские усы». Молочник смотрел на меня холодно, но деланно приветливо. Вот ни за что не поверю, что мы с ним столкнулись случайно.
— Давненько я тебя не видел у себя в лавке, — без предисловий начал разговор Вьежес, — ты забыла к нам дорогу?
— Нет, — не стала юлить и решила быстро покончить с неприятным разговором, — я нашла нового покупателя, господин Вьежес.
— Наслышан, — сообщил молочник, — но в нашем городе так дела не делаются, Мира! И партнеров не бросают, не сказав ни слова!
— Не помню, чтобы Вы проявляли сильный интерес к нашему сыру до того, как мы стали поставлять его в графскую резиденцию.
Я специально повысила голос так, чтобы любопытным торговцам было лучше слышать.
Возможно среди них тоже найдется парочка клиентов для поставщиков графского стола.
Но Вьежесу мои действия не понравились, и он, взяв меня под локоть, потащил в сторону, подальше от любопытных."
"— Значит так, слушай сюда, оборванка, — любезный тон господина молочника исчез, стоило нам только отойти подальше от людей, — я терпеть не могу, когда из меня делают дурака, поняла. И ты сейчас меня очень разозлила.
