Вот поэтому Игорёк поначалу мне и бросал в пьяном угаре «Да кто ж на тебя, корову, позарится?». Наверное, я считала так же, поэтому без возражения приняла на себя образ тяговой лошади и безропотно обеспечивала семью.
А ведь я женщина! И сейчас глядя на юное личико Миры, то есть уже мое, что отражалось в стекле витрины на фоне умопомрачительного платья, я поняла, что и у меня есть шанс побыть настоящей принцессой.
Подойдя поближе к магазину, я тихо шепнула:
— Дождись меня, ладно, — и мечтательно вздохнув, пошла дальше по дороге к рынку.
Так, минутка слабости закончилась, а теперь за дело!
На рынке я снова набрала хлопковой ткани, но на этот раз более мягкой и подходящей для нижнего белья, а также рулон синего и зеленого льна. Что я там наплела Берте в первый же вечер? Что умею шить? Самое время вспомнить об этом чудном навыке, которым владела почти каждая советская женщина, благодаря программе родного государства под названием «Нифига нет, или спасение утопающих — дело рук самих утопающих!». Так вот из этого всего добра я планировала сшить нам с тетушкой кое-какой гардероб.
А то на люди стыдно выйти. Да и как показывает практика, с нищенкой переговоры вести никто не хочет. Так что будем меняться."
"Три рулона ткани оказались тяжелой и неудобной ношей. Поэтому, обхватив их обеими руками, я пошла искать себе транспорт до дому. Нет, если постараться, можно и дотащить, но у меня было в планах прикупить еще кое-что, а заодно присмотреть себе извозчика на постоянной основе.
Ведь если все получится так, как я задумала, то кататься нам придется каждый день.
Такие «добрые соседи», как Свен отпадали однозначно (и берут дорого, еще и грязью поливают), а значит будем искать кого-то, кого-то…
О, вот как он, например! С самого краю неровного ряда деревенских телег ютилось дряхлое недоразумение, запряженное одной несчастной кобылой, которой управлял мальчишка. И телега, и кобыла, и мальчишка имели такой худой и голодный вид, что я сразу поняла: мои клиенты! Внутренняя чуйка, что всегда помогала мне выбрать правильный товар на громадных рынках Турции, куда довелось поездить челноком ни один год, подсказывала, что эти дорого не возьмут.
— Привет! — подошла к мальчишке и попыталась начать разговор, но тут, же замолчала…
На меня подняли глаза цвета неба, полные такого житейского опыта и мудрости, будто совсем не паренек лет пятнадцати сидит передо мной, а сивый старец, что видел тысячи лет.
— Здравствуй, — фух, ну хоть голос-то молодой.
