Но секс не может держать людей вместе, нужно что-то большее, что-то теплое и родное, делающее людей семьей.
Я больше не собиралась довольствоваться второсортной ролью любовницы. Или я получу Османа целиком, или потеряю его навсегда.
– А ну, хватит хандрить! – пожурил меня Глеб, когда мы встретились за обедом пару дней спустя. – На тебя смотреть страшно!
– Дело не в хандре, – скривилась я. – Просто чувствую себя неважно. Кажется, я отравилась.
– Паршиво, – оглядывая меня, резюмировал друг. – Может, отвезти тебя домой? Работа никуда не убежит.
Вон ты даже не доела, – кивнул он на мою почти полную тарелку с салатом.
– Кажется, мне и впрямь лучше отлежаться, – согласилась я, вновь почувствовав комок, поднимающийся к горлу.
За те два дня, что я ушла из нашей с Османом квартиры, я так перенервничала, что вполне могла заболеть на этой почве. Меня и так мутило последнюю неделю, пока я собиралась с силами для признания. Но то, что происходило сегодня, было намного хуже.
– Вот и отлично. Поехали, я тебя отвезу и уложу в кроватку, – без какого бы то ни было двойного смысла сказал Глеб, поднимаясь и помогая мне встать.
– Спасибо, – поблагодарила я его, внезапно для самой себя прижимаясь к нему в крепком объятии. – Что-то я совсем раскисла."
"Глеб, надо отдать ему должное, если и удивился, то не подал виду, лишь обнял меня в ответ, словно понимая мою необходимость в человеческом тепле, и погладил по голове.
– Всё будет хорошо, куколка, – коснулся он моей макушки губами.
Я не рассказывала другу о произошедшем, но по тому, как свободно я сегодня пригласила его на обед, он и сам, видимо, догадался, что в моих отношениях с Османом не всё так просто.
Боясь ревности Османа, я всегда выбирала дни, когда моего мужчины не было в городе, для встреч с ним.
– Прости, что-то я совсем расклеилась, – шмыгнув носом, отстранилась я от него.
– Эй, для этого и нужны друзья. Верно? – шутливо подмигнул он мне. – Я в любой момент готов стать твоей жилеткой.
– Спасибо, Глеб. Что бы я без тебя делала, – попыталась я улыбнуться, хотя всё, чего мне хотелось, это позорно разреветься, сетуя на то, какой Осман нехороший.
Страх, что на этот раз он ничего не предпримет и позволит мне уйти, был всепоглощающим.
Спустя пару недель я наконец поняла, что возвращать меня или тем более делать значимой частью своей жизни никто не собирается. И тем больнее было увидеть на тесте, который я наконец догадалась сделать, две отчетливые полоски, подтверждающие мою беременность.
