И собственник внутри меня просто ликовал от этой информации…
Сладкие, пухлые губки надолго вытеснили все связные мысли из моей головы, так что я полностью потерялся в нашем поцелуе, не понимая, откуда во мне столько терпения. Но мне не хотелось заканчивать эти минуты единения с ней, минуты, где у нас было общее дыхание на двоих. Где мы буквально задыхались, дыша друг другом. В какой-то момент я сорвался настолько, что углубил поцелуй, действуя жадно и напористо. Девушка подо мной дрожала и стонала, извиваясь и пытаясь вздохнуть.
В конце концов ей удалось приноровиться и она сдалась, признавая мою власть и запуская пальчики в мои волосы."
"И до чего же сладко она отвечала, изгибалась, прижималась ко мне грудью и стонала так, что эти блядские мурлыкающие стоны отдавались прямо в мой изнывающий от похоти пах.
С трудом оторвался от сладкого ротика, с жадностью лаская взглядом опухшие губы. Провел по ним пальцем, только сейчас признаваясь себе, что мечтал о них все эти месяцы. Что так и не смог выбросить из головы порочные мысли о соблазнительном ротике, которые впервые посетили меня, когда я делал Ксюше обработку горла.
– Все хорошо? – спросил я, когда она судорожно вздохнула, закрывая глазки.
Ксюша лишь кивнула, облизывая губки, отчего ее розовый язычок невольно прошелся по моему пальцу, все еще трогавшему ее губы. Глазки тут же распахнулись, и я увидел свое отражение в карих омутах. В них было столько чувств и эмоций, что я просто потерялся в охватывающей меня нежности.
Что же ты творишь со мной, девочка? Когда успела проникнуть так глубоко? Или, возможно, ты всегда там была?
7 глава
Я никогда не думала, что это может быть настолько хорошо.
Нет, я, конечно, фантазировала, и не раз. Читала женские романы и мечтала, что однажды окажусь на месте героини, у которой порхают бабочки в животе от нежных поцелуев и ласк героя. Правда, моим героем всегда был Осман. Как влюбилась в него девчонкой, так и продолжала любить.
Хотя у нас уже была близость, та ночь, что я украла, подложив себя в постель к пьяному, не понимающему, кто с ним, мужчине, совершенно отличалась от этой.
Тогда я была не в себе, слишком волнуясь и нервничая, чтобы думать об удовольствии и своих ощущениях. Да и ничего приятного я в ту ночь не испытала. Лишь физическая боль, смешавшаяся с моральной. Ведь в ту ночь Осман представлял совсем другую девушку на моем месте. Он все время называл меня именем Диляры, думая в беспамятстве, что я – это она.
Я столько раз жалела о том, что сделала.
