Богоматерь начала слой за слоем разворачивать Златку. Последние простыни прилипли к телу и были пропитаны сукровицей и гноем. Она осторожно размачивала их, поливая из флакона жидким фурацилином, и приговаривала:
— Да что ж вас, отравленных, везут и везут. Когда же это остановится… Пульс, поди ж ты, пробивается. — Она зажала худое запястье двумя пальцами и ощутила слабые толчки. — Откуда ты там взялась, тебе, поди ж, и восемнадцати-то нет!
— Скоро девятнадцать, — прохрипела Златка.
Богоматерь подскочила как ошпаренная.
— Да ты ж в сознании!
Златка застонала и разодрала слипшиеся глаза.
— Убейте меня… Очень больно…
Докторица отмочила последние куски простыни и застыла в ужасе:
— Миленькая моя, еще и беременная!
Живот Златки жил отдельной жизнью на истерзанном теле. Он бился в конвульсиях и, казалось, надрывно кричал.
— Да кесарить, срочно! — скомандовала сама себе Богоматерь и начала готовиться к операции, не обращая внимания на стонущую Златку, сплошь покрытую ожогами. Когда на кипяченой серой пеленке был собран весь инструментарий, она склонилась над Златкиным лицом и прошептала:
— Наркоза ты уже не выдержишь, но ребеночка нужно спасать.
Прощай, миленькая!
— Вы похожи на женщину с иконы… в церкви… — бессильно прошептала рыжуля.
— Мне все так говорят, миленькая, — сказала Богоматерь и закрыла Златке лицо стерильной тряпкой с хлороформом."
"Женщину с иконы звали Надеждой Сергеевной. Ей было сорок, и последний раз она присутствовала на кесаревом сечении в городском роддоме, где проходила студенческую практику.
История о том, как лучший терапевт Советского района оказался в такой глуши, местные мусолили первые десять лет. Потом забыли, свыклись с ней как с ржавой колонкой посередине улицы и вечно гудящей электроподстанцией — главной достопримечательностью этих мест.
— Куда ехать-то?
— Да подстанцию в ебенях знаешь? Возле соснового леса? Туда и херачь.
Это был словесный путеводитель для всех, кто, плутая между полей, искал медпункт с чудотворящей докторицей.
Сама же Надежда Сергеевна прославилась тем, что привезла сюда, на природу, своего парализованного мужа-электрика, после того, как он пьяным слетел с фонарного столба. Привезла и каким-то образом за два года поставила на ноги. Правда, муж все равно умер, спившись с деревенскими мужиками. А она осталась, организовала медпункт, выбив убогое финансирование из районного бюджета, и стала помогать жителям окрестных деревень.
