"
"Илюше проштамповали военный билет и дали направление в парашютно-десантный полк под Вологдой (пятнадцать самостоятельных прыжков в школе ДОСААФ и блестящая характеристика сыграли решающую роль). А после побрили наголо, сделав похожим на молодую глазастую картофелину. Софья Михайловна увидела сына без шелковых локонов и схватилась за сердце. Покрывая поцелуями лысый череп, она со слезами причитала:
— Как же ты будешь там кушать, Илюшенька! Кто же тебе тефтельки на пару сделает, кто облепиховый морс сварит? А твой желудок? Вдруг опять обострится гастрит?
— Научится жрать сухую перловку и недоваренные сардельки, — веселился Родион, — забудет о том, что аленький цветочек, и станет уже мужиком.
Во дворе все посмеивались над таким перевертышем. По логике, в институте должен был учиться младший брат, а старший — месить себе подобных в армии. Родион отмахивался от друзей, как от назойливых мух, объясняя, что наличие силы и присутствие мозгов не являются взаимоисключающими факторами. А раз так, то терять два года на «ать-два» он не намерен.
И если его чокнутый мосластый брат желает выпендриться, то это его сугубо личный выбор. И перо ему в зад — пускай сигает со своими парашютами ради не пойми чего, пока он, Родик, изучает физиологию и анатомию хомо сапиенс на благо страны и человечества в целом.
Но жизнь внесла коррективы в Родькины рассуждения. Танечка, та самая, в кровь дравшаяся за братьев в детстве, выкинула последний фокус: объявила Софье Михайловне, что беременна от Родиона, и потребовала немедленного замужества.
Ее родители подтвердили и пригрозили расправой в мединституте. Гринвичи — мама с папой — не противились внукам, но Танечка, которая всю жизнь металась в муках выбора между старшим и младшим, то вскрывая вены, то тщетно пытаясь отравиться бисептолом, была, на их взгляд, не лучшей кандидатурой в невестки. Они вызвали Родиона на семейный совет и спросили, на месте ли у него мозги, если он решил переспать с известной во всей округе неврастеничкой и суицидницей.
— Ваще ниче не было, — возмутился Родион. — Ни разу, ни при каких обстоятельствах.
Все посмотрели на Илюшу. Он вскинулся и замотал бритой башкой:
— А че я??? Я-то п-при ч-чем? Я ч-че, к-кретин? Н-не б-было у меня с н-ней секса! Она же к-кривоногая и х-худая как д-доска!
— Скажи, пожалуйста, Сталлоне хренов! — поддел его Родик. — Когда тебе это мешало?
— М-мам, т-твоим з-здоровьем к-клянусь, я ее п-пальцем н-не т-трогал, — взмолился Илюша.
