— Ут-ткнулся? — спросил он после того, как клуб серого дыма повис в прогретом майском воздухе.
— Вот щаз ты мужик! — похвалил Родька. — Вот так и надо себя тренировать. Дай затяжечку.
— От-твали, — фыркнул Илья, — это мой т-трофей.
В общаге братьям ничего не обломилось. Девчонки готовились к сессии и идею разврата с малолетками восприняли равнодушно. Илюша с Родионом помотались по комнатам, доели остатки вермишелевого супа и были посланы подальше. Вернулись домой несолоно хлебавши. Царевна-Лебедь посмотрела на своего названого мужа с презрением и, как ему показалось, разочарованно вздохнула.
Через пару недель на внутренней стороне щеки у Илюши появился небольшой плотный бугорок. Он постоянно трогал его языком и полоскал рот разведенной настойкой календулы. Но шишка росла, и вскоре Илюшино лицо неприятно округлилось: лимфоузлы за ухом и под нижней челюстью распухли и сильно болели, температура не сбивалась аспирином. Илья уже не мог изображать благополучие и пожаловался маме.
Софья Михайловна отвела его сначала к стоматологу, а потом к ухо-горло-носу. Лор покачал головой, отозвал ее в сторонку и, не разжимая зубов, произнес:
— Сводите-ка его к венерологу, мамаша. У меня нехорошее предчувствие."
"В районном кожвендиспансере была огромная очередь. Среди бывалых мужиков и потертых женщин Илюша с мамой выглядели крахмальными салфетками, случайно оброненными в грязную лужу. На них таращились и сально улыбались. Наконец разбитной врач лет тридцати пригласил в кабинет.
Осмотрел Илюшин рот, взял мазок и, подписывая направление на кровь, лукаво подмигнул Илье:
— Что-с, молодой человек, оральный секс практикуете?
— Типун вам на язык, — вскинулась Софья Михайловна, — что вы такое несете, он же еще ребенок!
— Типун на языке мне не нужен, а вот у вашего сына во рту твердый шанкр в хорошей такой стадии. И ребенок он только для вас, а по факту — сформировавшийся мужчина. Сейчас получим результаты крови и начнем лечиться от сифилиса.
Софья Михайловна побелела и, глядя в одну точку, стала медленно сползать со стула на дешевый линолеум. Врач успел подскочить до того, как она коснулась пола, схватил под мышки и начал хлестать по щекам.
— Держи ее, — приказал он Илюше, а сам бросился за нашатырем.
Когда Софью Михайловну привели в чувство, сын обнял ее и, прорываясь сквозь потрясение, закудахтал:
— Эт-то не то, что ты п-подумала. Я п-просто д-докурил бы-бычок за одним з-зэком.
