У одной дамы случился инфаркт, после чего я сильно отругал Настю, на месяц отлучив от нашего общества.
— Да ладно, — вступилась за нее Эпоха, — а у вас самих какая была любимая забава в детстве?
— Я любил сдирать с девчонок гольфы, — сказал Саня.
— Это как? — поинтересовался я.
— Мой день рождения приходился на праздник пионерии — 19 мая. К этому моменту в Москве наступали жаркие дни, и девочки на торжественные линейки надевали белые гольфы. Я до десятого класса был уверен, что это исключительно в честь меня.
Представляете, ряды коричневых коротких платьиц, фартучки и голые ножки всех калибров, как крашенные известью деревья в саду, обтянутые снизу ослепительной белоснежностью. Меня это очень волновало.
— Красиво рассказал. И чо? — подбодрила его Эпоха.
— Ну, мы с пацанами подбегали к ним, присаживались и молниеносно спускали гольфы до туфелек. Самым шустрым удавалось еще посмотреть снизу вверх на трусики под формой. Кто больше сдирал гольфиков, тот и победил, — заключил Саня.
— А девчонки? — спросила Эпоха.
— Они визжали и называли нас идиотами.
— Были правы. А ты, Старшуля, во что любил играть? — Эпоха не унималась.
— Я был нападающим в футбольном клубе.
— Это скучно. Давай что-нибудь порочное.
— Была одна дурацкая игра у нас во дворе, — я задумался, вспоминая подробности, — когда в нашем городе сгорела психбольница, нам было лет по десять, и мы придумали развлекалово под названием «пожар в дурке». Собиралась в кучу толпа девчонок и пацанов, ведущий кричал: «Пожаааар!» Каждый из нас по очереди становился перед толпой и начинал изображать горящего сумасшедшего, который бежит от огня.
Выигрывал тот, кто был самым смешным. Помню, у нас животы лопались от хохота. Особенно ржали над Илюшей, он кривлялся, скрючивался, срывал с себя одежду, строил такие рожи, что мы лежали впополам. Он чаще всего и был победителем.
— Дааа, — задумчиво протянула Эпоха. — Все так и бежали. Врачи, санитары, психи. В пижамах, голые, завернутые в простыни, одеяла.
Спасались как могли. Прыгали с третьего этажа и разбивались насмерть. Пожарные приехали без лестниц, долго не могли наладить брандспойты. Пламя полыхало до небес.
— Откуда ты знаешь? — оторопел Саня.
— Так я там и сгорела! — загоготала Эпоха. — Я ж прикована к кровати была, как буйная. Железными наручниками к спинке. Орала резаной белугой, прыгала на панцирной сетке, словно на батуте. Но кто же меня освободит? Каждый спасал себя.
