— Да и вообще, остался в своем репертуаре — умирающей неженкой, над которой все порхают и ахают.
Илюша спал около двух суток. Когда он открыл глаза, увидел лицо мамы. Она выглядела так, будто была свидетелем пришествия Антихриста. Щеки обвисли, посерели, губы и брови запечатались в гримасе ужаса, волосы из темно-русых стали пепельными. Мама мученически улыбнулась и поцеловала Илюшу в лоб.
— Ласточка моя…
Илюша обвил ее шею руками. Он открыл рот, чтобы сказать, как ее любит, но на подходе к горлу образовалась вязкая пластилиновая масса.
Он попытался протолкнуть сквозь нее слово, но оно застряло в этом месиве, как оса в банке густеющей краски. Илюша напряг голосовые связки, лицо его стало багровым. Мама испуганно начала гладить сына по волосам.
— Просто скажи «ма-ма», — прошептала она, — мааа-мааа.
— Ыыыыыаааааа…
Илюше показалось, что, подобно застывшей зубной пасте на кончике тюбика, слово вот-вот выдавится на язык.
— Ыыыыыыааааа, — он покрылся каплями пота от усердия, но паста засохла, треснула и никуда не двигалась.
Софья Михайловна, размазывая по землистому лицу слезы, воздела глаза к больничному потолку:
— Только не это, Господи, только не это!
Илюша молчал около месяца. С ним работали логопеды, ему делали массаж, купали в серных и соляных ваннах. «Нужно изгнать из мальчика стресс, — говорил Софье Михайловне врач-психолог, — пока он не расскажет, что с ним случилось, прогресса не будет».
Психолог дважды в неделю сажал Илюшу в кресло напротив себя и мягко задавал вопросы.
— Илюшенька, Эпоха держала тебя в туалете?
Илюша кивал.
— Она тебя кормила?
Илюша молчал.
— Она предлагала тебе еду?
Илюша кивал.
— Она издевалась над тобой?
Илюша молчал.
— Она тебя о чем-то просила?
Илюша кивал.
— Она дотрагивалась до тебя?"
"Илюша молчал.
— Она чего-то хотела?
Илюша сжимал зубы и краснел. Результата от сеансов не было.
После того как Эпоху затолкали в милицейскую машину, пошли слухи, что она больше не вернется домой. Медицинская экспертиза подтвердила ее крайнюю неадекватность, и бабку отвезли в главную городскую психушку.
По заверению участкового Витали, ее посадили на самые жесткие транквилизаторы и приковали к кровати. А значит, говорил он, бояться нечего. Квартира Эпохи была заколочена и опломбирована. Но Илюша еще долго опасался выходить на улицу один. В школу его сопровождали то мама, то папа. Учителя Илью не трогали, на уроках не вызывали к доске, лишь проверяли тетради и автоматом ставили оценки в журнал.
