— П-память д-дырявая, — передразнил его Виталя, — мужик искал не кого-нибудь, а Злату Петровну, свою дочь! И звали его Игнатов Петр Петрович!
— От-ткуда т-ты помнишь? — изумился Илюша.
— Профессия у меня такая, — майор поднял вверх указательный палец. — Так вот, из этих Зэ Пэ — Златы Петровны нет ни одной. Зоя и две Зинаиды. Игнатов Петр Петрович прибыл из-под Архангельска. Я навел справки, он уже умер вместе со своей женой. Дети его ни о какой Корзинкиной никогда не слышали.
— Т-так это т-тупик… — растерянно произнес Илья.
— У нас остается только одна зацепка, — продолжил Виталя. — Ваш дом принадлежал городской администрации, и часть квартир была предназначена для передовиков производства, почетных граждан, ветеранов войны и труда, а также инвалидов. Сорок первая как раз была из их числа. До Анны Ивановны Полуэктовой по кличке Эпоха там никто не проживал. Официально. Я в то время не работал — лично не видел. Анну Полуэктову вселяла в квартиру некая Нина Ланская — глава молодежного комитета городской администрации, любовница одного эмвэдэшника, мы его недавно хоронили за счет союза ветеранов.
Она жива, эмигрировала сначала в Израиль, а сейчас живет в Тунисе. Вот ее и надо искать. Если она кого-то вселяла, значит, знала, кто оттуда выселялся и куда.
— А если он-на не з-знала? — Илюша был полностью разочарован.
— Значит, искупаешься в Средиземном море и поешь устриц, — заключил Виталя.
— К-корзинкина ум-мерла в деревне Т-томилино с какой-то т-травмой…
— Этого населенного пункта больше не существует, я узнавал.
— Мент запихнул в рот пирожок, из которого поперла на подбородок красная жижа, и, причмокивая, отхлебнул чай. — Снесли на хрен, сейчас там построили завод «Данон», йогурты выпускают.
— Н-наливай, — вздохнул Илюша. — П-похоже, Корзинкина — эт-то м-мираж.
— А скажи-ка, на кой черт она тебе сперлась?
Илюша помялся, опрокинул стопку, понизил голос:
— К-клянись, что ник-кому не с-скажешь!
— Клянусь, — серьезно ответил Виталя.
Илья рассказал ему всю историю с биркой и передал разговор с отцом.
Мент почесал лысеющую макушку.
— Соня не твоя мать? Черта с два! Она же бегала с тобой по всем больницам, сдувала с тебя пылинки, тряслась над тобой, зацеловывала до смерти… Весь двор это видел.
— Соня — м-моя мать. Был-ла и будет. Я ищу биологич-ческую р-родственницу.
— Тогда для начала дуй в город Октябрьск рядом с этим «Даноном», поднимай архив, уточняй, кто жил на территории, которую сейчас занимает завод.
