— Ваши докум… о! Да мы нетрезвые за рулем! — обрадовался мент, учуяв запах из салона.
Илюша вышел и крепко обнял толстого упыря.
— С-сколько с м-меня? — дружелюбно спросил он.
— С тебя, дурила, суд и лишение прав, — процедил мент.
— С-слушай, у м-меня мать начала выз-здоравливать, ч-чудо случил-лось! — не обиделся Илья.
— Ну давай четвертак, — почесал затылок гибэдэдэшник. — И больше в алкогольном опьянении…
Илья сунул в карман ментовской куртки пять купюр, потрепал его по толстой щеке и сорвался с места, ревущим мотором кромсая тишину маленькой московской улочки.
Мамина оттепель настолько заняла все мысли, что о Корзинкиной Илюша не вспоминал целую неделю. В воскресенье поздно вечером он приехал к отцу на дачу и вместе с десятью ведрами яблок и беременной кошкой на руках водрузил его в машину. Дорога была пустой, неосвещенной, фары лупили по черному асфальту, дорожная разметка то вспыхивала, то гасла, наматываясь на несуществующую катушку где-то в утробе автомобиля.
— Ну расскажи уже, как так получилось? Что за триггер сработал? — Папа насмотрелся сериалов с умными словами и горел нетерпением.
— С чего вдруг мама вспомнила?
— Я п-показал ей наши с Р-родькой родильные бирочки, нашел в с-старой шкатулке, т-там еще оп-писка с Корзин-киной.
— Она и про Корзинкину рассказала? — удивился Лев Леонидович, гладя полосатую кошку с огромным животом, расплывшуюся пушистой каплей на коленях.
— Ну да, все как б-было, — Илюша одной рукой крутил руль на повороте."
"— Надо же! Я не верил, что она когда-нибудь решится… И ведь подумать только! Через неделю у нее началась лактация! На чужого ребенка!
— Ты сейчас о ч-чем? — огонек Илюшиной сигареты кометой улетел в окно.
— Ну Родиона-то она уже год как откормила! А тут младенец от умершей Корзинкиной!
Илюша резко затормозил, даже не свернув на обочину. Разметка остановилась. Кошка издала отчаянный вопль, выпустив когти в штаны Льва Леонидовича. Папа вскрикнул от боли.
— Ты рехнулся, Илья? — заорал он на сына.
— К-какой м-младенец от умершей Корзин-нкиной? — белея лицом, произнес Илюша.
Папа понял, что сболтнул лишнего. Виновато озираясь по сторонам и отдирая кошку от брюк, он пролепетал:
— Илюш, поехали уже…
Илья выпрыгнул из машины, хлопнув дверью, и подошел к открытому окну отца.
— Какой младенец от умершей Корзинкиной, папа? — спросил он чисто, без заикания.
— Ну мама же тебе все рассказала? — с надеждой спросил Лев Леонидович.
— Выйди! — приказал Илюша.
