— Вообще, что ли, не моешься?
— Ага, с-сауна, д-девочки, мас-саж каждый д-день, — отозвался Илья, — горком-мовские д-дачи, не замет-тил? Ч-чо ты мне п-привез?
Родик долго рылся в синем нейлоновом рюкзаке и достал маленький сверток.
— Г-где т-такую экип-пировку раздоб-был? — не дожидаясь подарка, спросил Илюша.
— Норвежцы дали. Меня ж на их базу сначала высадили. Самолет льдины перепутал. В пальтишке, в шапке-гондоне. Два дня жил. У них как раз метеоролог в горячке лежал, я его вылечил, лекарства с собой были.
Наверное, от него и заразился. Ну, костюм они мне в благодарность подарили. А может, из жалости.
— П-прямо Г-герда в п-поисках Кая! П-поплачь еще надо м-мной.
— Держи, Кай! — усмехнулся Родион.
Илюша взял из рук брата небольшой кулек, завернутый в старую «Правду». На пожелтевшем огрызке разляпалась пузатая типографская «А» с двумя черточками посредине. Цитата члена политбюро поплыла и засалилась чем-то вроде жирной селедки. С каменным лицом, худыми пальцами с обгрызенными ногтями Илья развернул бумагу и отпрянул, будто словил пощечину хвостом скорпиона.
Новенький, полированный, в прожилках древесины, с фосфорной стрелкой и золотым колесиком, антикварным украшением на фоне мятой газеты сиял курвиметр. Тот самый, вожделенный и навек утерянный, из соседнего военторга, из предательского детства.
— К-как? — только и смог прохрипеть Илюша.
— Купил тебе его, пока ты деньги собирал. Боялся, продаст кому-нибудь старик, а ты реветь будешь…
— К-купил, а п-потом в‐выставил меня в‐вором и отнял д-деньги?"
"— Ну… это не взаимосвязанные вещи.
Купил, потому что хотел обрадовать. Потом ты меня чем-то выбесил, я сдал твою заначку родителям. Думал, все равно она тебе не нужна, курвиметр-то уже лежал дома… Собирался подарить его тебе… Но… боялся выглядеть сентиментальным хлюпиком.
— В-вот у тебя б-беда с б-башкой… — оторопел Илюша.
Он водил пальцем по шершавой бронзовой ручке, гладил атласные бока приборчика, возрождая в памяти пожилого продавца (жив ли?), запах старых военных карт, вечные тычки и подзатыльники ровесников, кривую усмешку Родиона… Ноющая боль прошлась от зуба по всей сетке швов, стягивающих лицо.
Он встрепенулся, стряхнул с себя ностальгический флер, натянул каменную маску и бросил курвиметр брату на кровать.
— Он мне н-не н-нужен. Х-хороша л-ложка к об-беду.
— И мне он не нужен, — усмехнулся вмиг почерствевший Родион. — Да и ты мне на хрен не нужен. Я ради мамы сюда приехал. Она тебе новую кофточку связала.
