В нашем городе я побывал во всех районах, о которых ты и знать не знала, пока работала, а там творились разные дела. Такого даже Тревор в своей жизни не видел, хотя он жил на берегу реки, где обосновались белые, — по тому берегу мы ехали в тот вечер. Я видел огни на Эсайлом-авеню[43], где когда-то стоял настоящий приют (на самом деле это была школа для глухих); он сгорел в тысяча восемьсот каком-то году, а почему — никто не знает до сих пор. На этой улице жил мой друг Сид, его семья переехала из Индии в девяносто пятом.
Мать Сида работала учительницей в Нью-Дели, а в Америке ходила по домам на распухших от диабета ногах, продавала ножи и зарабатывала девяносто семь долларов в неделю наличными. Там жили братья Канино; их отца упекли за решетку чуть ли не на два пожизненных срока за то, что он превысил скорость на восемь километров в час прямо перед носом у сотрудника полиции штата. И еще за то, что под пассажирским сиденьем его машины нашли двадцать пакетов с героином и пистолет. И тем не менее. А еще там жила Марин.
Каждый день она тратила сорок пять минут на дорогу до города Фармингтон, где работала в магазине, туда она добиралась на автобусе. Марин носила золотые серьги и цепи, а ее высокие каблуки стучали, как медленные нарочитые аплодисменты, когда она приходила в угловой магазин за сигаретами и острыми чипсами. Ее кадык дергался при ходьбе, а тем, кто называл ее пидором или трансвеститом, она показывала средний палец. Прохожие, крепко держа своих дочерей или сыновей за руки, говорили ей: «Я убью тебя, сука! Урою! Ты сдохнешь от СПИДа.
Не спи сегодня ночью. Не вздумай спать. Не спи».
Мы проехали мимо многоквартирного дома на Нью-Британ-авеню, где прожили с тобой три года. В этом доме я катался на своем четырехколесном розовом велосипеде, чтобы соседские дети не побили меня за то, что мне нравится розовый цвет. Я раз сто за день проезжал туда-сюда по коридору, и когда натыкался на стену с одной или другой стороны, звенел колокольчик на руле. В конце коридора жил мистер Карлтон, каждый день он орал на меня: «Ты кто такой? Что ты тут забыл? Ты не моя дочь! Нет, ты не Дестини.
Кто ты?» Того дома больше нет; землю выкупили волонтеры из ИМКА. Даже парковки не осталось; там, правда, и так никто не парковался, потому что ни у кого не было машин. На стоянке росли метровые стебли конопли, а теперь и их нет: все разровняли бульдозером, разбили парк и поставили пугала из манекенов, которые за ненадобностью выбросили из спортивного магазина.
