– Что ты несёшь, мать твою?"
"– Тот день! Когда я уезжала отсюда! Будто нельзя было проявить милосердие и дать мне уехать, спокойно и с достоинством! Но нет! Тебе не терпелось заиметь новую жену! Настолько пригорало, что я столкнулась с ней на пороге собственного дома! Это было жестоко! Ты – жестокий человек, Тиррэн Даорр! Ты – чудовище! Злобное! Эгоистичное! Чудовище! Которому плевать на чувства других! Вот и сейчас! Тебе плевать, что я потеряла мужа, а Сэймур – отца! Из-за тебя! Подумаешь! Важны только ТВОИ желания! И ты снова делаешь это! Ставишь других на растяжку! Не даёшь спокойно оплакать потерю, тащишь сюда! И опять! Сталкиваешь с ней! Заставляешь МЕНЯ жить в ЕЁ комнате! Сколько можно уже?!
Сама не замечаю, как срываюсь на крик.
Меня трясёт, по щекам льются слёзы. Я не могу толком вдохнуть, в горле солёный ком. Лицо дракона мрачнеет всё больше. Он смотрит на меня исподлобья и молчит, стиснув зубы.
Не говоря ни слова, делает несколько размашистых шагов, оказываясь рядом со мной. Сжимает мои плечи и встряхивает:
– Эйви! – рычит угрожающе.
Его прикосновения вызывают взрыв паники, не вижу ничего из-за пелены слёз, вырываюсь из кольца его рук, кричу, чтобы не прикасался, захлёбываюсь в истерике. Вдруг правую щёку обжигает звонким шлепком.
– Успокойся, сказал!
Это настолько неожиданно, что я замолкаю.
Хватаюсь двумя руками за щёку и во все глаза смотрю на дракона. Он что, ударил? Меня? Думала, дно уже пробито, а выходит, нет!
В то же время понимаю, что Тиррэн не держит меня больше. Ошарашенно хлопаю глазами, глотаю слёзы, чувствуя, как от обиды дрожит нижняя губа.
Пячусь назад, к двери, хочу поскорее сбежать и забиться куда-то в укромный тихий уголок, чтобы никто не трогал и не нашёл!
– Эйви! – рычит угрожающе Тиррэн, и в следующий миг вновь оказывается рядом, делает подсечку.
Я испуганно вскрикиваю и взмахиваю руками, на мгновение теряя ориентацию в пространстве, и только спустя несколько секунд понимаю, что он подхватил меня на руки и куда-то тащит.
– Прекрати дёргаться, пока я тебя не уронил! – рявкает на меня, после чего неожиданно бережно опускает на кресло и, прежде чем я успеваю опомниться, суёт мне в руки злополучный бокал с водой, который я наполовину расплескала.
Инстинктивно принимаю его и делаю несколько глотков, чтобы убрать горечь из горла.
Тиррэн исчезает из поля зрения. Чем-то гремит возле мини-бара. Если опять будет совать мне горькое «успокоительное», я не стану его пить – проносится на границе сознания ленивая мысль.
