В Бездну разговоры! Самое главное уже прозвучало!
— Эйви, — раздаётся мне в спину низкий бархатный голос, от одного звука которого будто магическим разрядом прошибает.
Замираю на месте, не дойдя десятка шагов до дверей. Глупое сердце бьётся в груди раненой птицей. Готово вспорхнуть, будто феникс, от одного только ЕГО слова!
Что он хочет сказать? Что это глупая шутка?
Что он всё равно любит меня?
Что хочет, чтобы я осталась?
Что он передумал?
Что? Комкаю гладкий вишнёвый атлас и медленно оборачиваюсь. Тиррэн по-прежнему смотрит в окно.
Я вынуждена разговаривать с его спиной.
— Конверт, — бросает отрывисто.
А я от жгучей обиды разреветься готова! Никогда ещё не чувствовала себя такой жалкой. Я о чувствах, а он о деньгах! Хочет откупиться от меня подороже и спать с чистой совестью? Со своей новой женой… Тьфу!
— Мне не нужны твои деньги, — роняю через плечо и решительно иду прочь.
Сжимаю круглую бронзовую узорчатую ручку и тяну её на себя. Что за? Не поддаётся, ни туда и не сюда! Сердито дёргаю ручку.
Вздрагиваю, когда Тиррэн внезапно оказывается рядом. Прислоняется сильным плечом справа от меня к двери, лишая возможности открыть её. Скрещивает руки на груди. Смотрит на меня сверху вниз с добродушной насмешкой.
В его руке, между указательным и средним пальцами, унизанными фамильными перстнями с тёмно-синим сапфиром, зажат злополучный туго набитый жёлтый пергаментный конверт.
— Эйви, малыш, не глупи, — уголок его рта дёргается в усмешке, но глаза остаются холодными. — Ты ведь не думаешь, что я отпущу тебя просто так, ну? После всего, что между нами было.
Я чувствую за тебя ммм… ответственность.
Его пристальный взгляд прожигает мне щёку. Поворачиваюсь к нему всем телом. Только сейчас понимаю, что мы стоим слишком близко. Непозволительно близко для посторонних людей. Которыми отныне являемся.
И всё-таки…
Смотрю на мужественный излёт его бровей, на острые скулы с однодневной небритостью, ровный прямой нос, плотно сомкнутые губы, вкус которых отчётливо помню.
Как и его властные ломающие волю поцелуи.
Вдыхаю аромат горького миндаля и чёрного перца. Так пахнет только он, мой дракон.
Больше не мой — поправляю себя. Эта мысль вызывает лишь раздражение и жгучую ревность. Отворачиваюсь. Повторно дёргаю на себя дверную ручку.
Дракон вмиг оказывается у меня за спиной. Левую руку впечатывает в дверь, а правой накрывает мои холодные дрожащие от волнения пальцы, которыми сжимаю бронзовую ручку.
— Эйви, — грубоватым голосом с лёгкой хрипотцой.
