Пытаюсь обойти его, но Тиррэн не даёт. Убирает руки за спину, но заступает дорогу, широкой грудью вставая у меня на пути:
— На пару слов, миледи, — цедит сквозь зубы и ТАК смотрит на мою служанку, что даже мне не по себе. — На-е-ди-не.
Боже! Закатываю глаза, прошу со вздохом:
— Лиззи, иди, я догоню.
Тиррэн не отступится. Но чем быстрее мы начнём разговор, тем быстрее его закончим. Тоскливым взглядом провожаю Лиззи, стук каблучков которой стихает за поворотом.
Мы с драконом остаёмся в пустом коридоре. Звон посуды и шум голосов из обеденного зала успокаивают, напоминая, что в замке мы не одни.
Двумя руками берусь за ручку портфеля. Выставляю его перед собой, будто возвожу между нами преграду. Молчание затягивается. Поднимаю голову, вопросительно смотрю на Тиррэна: ну, и?
Дракон почему-то мрачнее тучи. Смотрит придирчиво на моё платье, на портфель и мрачнеет ещё больше:
— У нас какой-то маскарад, о котором я не знаю?
— О чём ты? — вздыхаю, перехватываю портфель одной рукой, другой цепляюсь за локоть.
— О твоём костюме сельской учительницы, — кивает на меня волевым подбородком, морщится так, будто помойку унюхал.
— Что за дерьмо, Эйви?
— Ха! — только и вырывается у меня. С какой стати я должна это выслушивать? Просто слов нет! — Всего доброго, лорд Даорр.
Разворачиваюсь, но даже не успеваю сделать шаг, как на плече смыкается рука Тиррэна, а затем меня резко разворачивает вокруг. Упираюсь глазами в тёмно-сапфировые пуговицы на чёрном камзоле. На каждой из них выгравирован дракон с раскрытой хищной пастью, выпускающий пламя — символ рода Даорров.
Произведение искусства. Одна такая пуговица стоит как несколько моих платьев.
— Куда. Ты. Собралась, Эйви, — чеканит глухим голосом. — Отвечай!
— Ты белены объелся, Тиррэн? Странно ведёшь себя, не находишь?
Смотрю недоумённо сначала на его руку, сжимающую моё плечо, затем на него самого. Приподнимаю бровь. Окатываю его холодом.
Крики и истерики сейчас лишь разожгут его. А мне нужно остудить. Получается.
Ноздри дракона зло раздуваются, на скулах играют желваки.
Сейчас в нём идёт внутренняя борьба. Но здравый смысл побеждает. К чему продолжать атаковать, если противник и не думает драться? Это выглядит глупо. Тиррэн понимает это.
— Прости, Эйви, — отпускает меня, поднимает руки ладонями вверх, показывая, что мне ничто не угрожает. — Я забылся.
Делает шумный вдох. Скрещивает руки на груди. Смотрит на меня пристально и исподлобья:
— У тебя наряд как у училки. Тут Академия неподалёку, вот я и подумал.
