Растерянно смотрю на Сэймура.
Сын в ответ лишь пожимает плечами и молчит. Чувствую, как от детских слёз у меня стремительно мокнет лиф платья. Из глухих рыданий разбираю:
– Хочу… к папе…
– Скоро попадёшь, зайчик! Как только он чуточку поправится, и станет можно, я сразу, прям сразу-пресразу тебе скажу!
– Обещаешь? – с новым всхлипом, но уже чуть спокойнее.
– Обещаю! – говорю, не задумываясь.
Она прижимается ко мне ещё теснее, словно ищет тепло хотя бы в ком-то.
– Мама!
Замираю от этого неожиданного признания.
Рука так и зависает в воздухе, а потом опускается на спинку Фло. Маленькая, сколько же в тебе мужества и нерастраченной любви. И какое чудо, что твоё сердечко не ожесточилось от бесконечных потерь!
Мать, гувернантка, теперь вот отец – неясно, выкарабкается или нет. Не слишком ли много для такой крошки? Пора уже положить конец этой чёрной полосе! Пора обретать, а не терять! И если в моих силах это переломить, я так и сделаю!
Поддаюсь бессознательному порыву отогреть, пожалеть, защитить.
Обнимаю её в ответ крепко-крепко:
– Девочка моя! – касаюсь губами её макушки.
Приоткрываю вторую руку, беззвучно подзывая Сэймура. Принимаю и его в свои объятия с другой стороны.
Сын обнимает меня и несмело – Фло. Так и сидим втроём в тишине, забыв о времени, пока замок медленно, но верно погружается в сумерки.
Впереди раздаются шаги, затем из-за угла показывается Исида с канделябром в руке:
– Вот вы где! А я вас повсюду ищу! – она поднимает канделябр повыше и настороженно нас рассматривает.
– Всё в порядке? Там сахарные булочки напекли, хотите?
Конечно, они хотят. Кто откажется от пышных сахарных булочек? Хотя бы что-то радостное в окружающей беспросветности.
– Мы потом поиграем, и я уложу их, – предлагает Исида.
– Спасибо! – шепчу в ответ одними губами. – Что бы я без тебя делала?
К вечеру второго дня замок пустеет. Я проводила почти всех гостей, включая тех, кто по какой-то причине у нас задержался. И вот сейчас я стою у окна в коридоре второго этажа, и с облегчением наблюдаю за последним полицейским экипажем с решётками на окнах.
Смотрю на двух агентов полиции в синих мундирах, спешащих к уже оседланным лошадям, и что-то в их обликах кажется мне смутно знакомым. Прищуриваюсь, склоняю голову. Точно! Это же садовники из нашего городского особняка, которые появились относительно недавно! Я ещё удивлялась их крупной комплекции. Выходит, они и не садовники вовсе. Тиррэн заранее напичкал наш дом охраной.
