"
"Не о том думаешь, Санни! Если сейчас не соберешься, то, собственно, очень скоро тебе и думать будет не о ком!
- Ну, как он, Алекса? – спросила мадам Крюк.
И, да! Эмма мне ужасно мешала даже одним своим присутствием!
- Правильно! Гони ее в шею, малек! – вклинился Гатто. – Дело серьезное.
- Никак, - я покачала головой и с мольбой посмотрела на целительницу. – Никак не могу сосредоточиться. Кому, как не вам, знать, насколько это непросто?
- Понимаю, - кивнула леди. – Прослежу, чтобы вас никто не беспокоил.
- Возможно, это займет много времени, - предупредила я.
Эмма кивнула и вышла.
А я… Святой Вершитель! Я зачем-то гладила кончиками пальцев грудь спящего мужчины, его живот и… Испытывала ни с чем несравнимое удовольствие. Ох…
- Разделение полов – есть ошибка природы, ибо ведет к деградации разума и мыслительных способностей при наступлении притяжения между ними, - отрезвил меня Гатто.
Однако. Как завуалировано он меня обозвал! Прогресс. Хотя, по сути рыб прав. Я и есть озабоченная идиотка, а притяжение полов тут вовсе не причем.
И вдруг кончики пальцев кольнуло так сильно, что я одернула руку от живота Его Светлости.
- Здесь, - произнесла я. – Вот здесь что-то есть.
- Оно уже есть везде, а там, где ты его обнаружила, самая большая концентрация темного проклятья. Вспоминай, отец тебе его показывал в день вашей последней встречи, - сказал Гатто.
Странное поведение окмалиона меня насторожило. Он говорил так, словно всегда был нормален, а не только сейчас.
Значит, последняя встреча с Роаном. О чем мы говорили?
Кокон смерти…
И тут я увидела тонкие гибкие черные ветви внутри Ирса, каждая из которых была утыкана тысячами смертоносных игл. Очевидно, ранили его давно, и только сила воли, высокие моральные качества, сильная магия этого человека не давали проявляться всем следствиям недуга. Герцог боролся с ним сам, как мог, как умел, но… он проиграл. А я… Я понимала одно – ни Роан, ни я, ни все мудрецы древности не смогут ему помочь.
Он умрет в страшных мучениях, с измененной личностью, совершив перед уходом немало скверного…
- Гатто… - прошептала я, потому что говорить не могла, слезы щипали глаза и размывали картину мира.
Глава 21
- Ничто не вечно, все приходит в этот мир, все в нем превращается в тлен. Равно, как нет ничего исключительного, - задумчиво заметил рыб.
Возможно, я слишком часто всматривалась в физиономию окмалиона, поэтому стала различать ее выражения. Сейчас Гатто грустил.
