«Валерьян» с Сергеем были очень близки и часто общались по телефону, порой, откровенность бесед переходила границы, и первый допускал опасные оговорки, надеясь, что они не уйдут дальше ушей собеседника. Скажем, после смерти Василия Наумова — «Наума» младшего, Сергей вывел его на откровенность, правда, зная из предыдущих бесед о том, что его брата, «Наума» старшего, убрали сами «курганские» — кассету с этой записью я передал Сергею Зимину — «Зёме Коптевскому» и, разумеется, милиционерам, как доказательство того, что держал ситуацию под контролем, а другой нагрузки эта кассета нести не могла.
Для всех это был шок, у «коптевских» и «курганских» были общие точки, где права и доля последних, были, скорее, символическими. А коммерсант первых-хозяин Петровско-Разумовского рынка — «одолжил» последним около миллиона долларов для организации и строительства клуба «Луксор» в гостинице «Националь», которым занимался господин Черкасов, впоследствии пострадавший от выстрелов Марата Полянского, направленных вездесущим Буториным.
Разумеется, они не вернулись к хозяину, потому как вскоре пропадёт и Зимин (но уже заботами своих «близких») на Испанской Ривьере, где постоянно проживал, катаясь на горных лыжах и занимаясь мотокроссом, заметьте, почти на профессиональном уровне.
Их отношения позволяли общаться и знать адреса друг друга. После прослушанной кассеты Зимин (а Вася «Наум» был его ближайшим другом и соратником, и они близко дружили семьями) поставил задачу «своим» собрать все адреса, и на другой день эта тетрадь лежала на столе начальника убойного отдела МУРа Дмитрия Баженова, после чего, почти сразу последовали повальные аресты.
Кстати, последний был его одноклассником и довольно близким человеком, о подарках которому, знает теперь, наверное, вся Москва, по крайней мере, о квартире и определённом ежемесячном денежном содержании. Впоследствии «Зёма» познакомил его с Буториным, которому, после ареста РУОПом Колигова и передачи его МУРу, отдал две кассеты с видеозаписью его показаний, где он рассказывает почти шесть часов, всё что знал о своих и чужих, близких и дальних, в подробностях, о которых даже не знал я.
Просматривая одну из этих кассет — вторую мне дать, видимо, побоялись, — я видел человека, уверенного в своём будущем, вальяжно курившего сигарету за сигаретой, запивавшего бутерброд чашечкой горячего кофе и скучно покачивавшегося на задних ножках стула, когда разговор заходил в гипотетическое русло.
