С большого балкона открывался вид на небо до самого горизонта, так что можно было встречать просыпающееся солнце.
В подобных местах ощутимо, до мурашек, осознаешь мощь и совершенство природы и её Создателя, ни разу нигде не повторяющегося ни красками, ни видом, ни бесконечностью замыслов, творящего, кажется, лишь для того, чтоб показать безграничность своих возможностей, а часто и отрезвить возомнившего о себе, как о венце сущности, человека.
Здесь не только заметно течение времени, но и его «временность», как категории непостоянной и имеющей значение лишь для всего, что имеет начало, а значит- и конец.
* * *Мне полюбилось сюда приезжать, и два или три раза в неделю, покупая билет и кивая уже узнающему меня греку-контролёру, я весело и восторженно, будто в ожидании чего-то детского, взбирался по длиннющей мраморной лестнице, знавшей стопы стольких великих людей, по сравнению с которыми современность меркнет.
Стоило подняться наверх, и мысли уносились вслед за облаками, спешащими за мягким морским ветром.
Вся окружающая меня суета казалась малозначительной и ненужной, я понимал свою ничтожность и сиюминутность в масштабе вечности, задумываясь над тем, что останется после, если останется вообще.
Задавая сам себе вопрос: «Кто ты «Солдат»?», — ничего не находил в ответ, кроме как «Солдат!»
Что я сделал в своей жизни из того, что будет заметно отсюда? Ничего. А что смогу сделать? Всё казалось никчёмным, и никому, кроме меня, а зачастую и мне, не нужным.
Но потому и тянуло сюда, чтобы увидеть и рассмотреть, чтобы переоценить и запомнить. Смысл появлялся, и жизнь ценилась ещё больше, но «дыша» по-другому, не через раз, не по чьей-то прихоти или указке, но полной грудью и на полном ходу. Я уходил с избытком в лёгких воздуха истории, тщательно рассматривая каждый кусочек попадающегося камня, удивляясь восторженно, заряженный уверенностью в том, что когда-нибудь жизнь откроет перед мною ворота другой, какой-то новой жизни, пусть и будет это не сейчас, и дорога к ней, скорее всего, станет длинной и нелёгкой.
Сейчас, уже после того, как всё поменялось, и не один раз, я пишу эти строки в надежде поставить точку на прошлом и попытаться создать надёжный плацдарм для грядущего, основывая его не как раньше, на лжи себе о самом себе, прошлом, и необоснованных надеждах на будущее, но на правде, какая бы печальная, горькая и страшная она ни была.
Не в первый раз всё начинается с белого листа.
