У нас были очень хорошие отношения, и после встречи я пригласил его на завтра в поездку — так сказать, на пикник в поле, со ставшей уже привычной для меня тренировкой в стрельбе, а заодно и рыбалкой, но только вдвоём, чтобы проверить их доверие ко мне и попробовать выяснить, насколько глубоко он увяз в предстоящем противоборстве, а также, чтобы попытаться локализовать его от теперешней компании. Когда-то именно я характеризовал его Грише, и поэтому чувствовал ответственность за его жизнь.
После окончания встречи, со всеми полагающимися проверками и пересадками, я был на докладе у Андрея. Он был немного удивлён моим беспокойством, и сказал, что всё уже решено по долям, и «лианозовских» всё устраивает, их куш — в несколько раз больше, чем они даже могли себе предположить, а их разговор о чьей-то вине — одурманенный бред, хотя руку на пульсе держать надо. На том и порешили. Не такой была моя точка зрения — на мой взгляд, опасность была очевидна, а заинтересованность во мне, хоть и не высказанная до конца, была конкретна и, как я полагал, должна выразиться в просьбе устранения Пылёвых.
И я не ошибся. А соответственно, понимая, что прав, мог либо предотвратить кровопролитье, которое явно не остановилось бы на одних братьях, либо заработать денег и попробовать отвалить в сторону, — ведь организация «лианозовских» находилась на уровне достаточно низком, и о возможном поиске без поддержки Пылёвых не могло быть и речи.
Поездка с Алексеем не оправдала моих надежд. Он увяз глубоко и надёжно, и, прежде всего, своими мотивациями. На природе, вместо радушной водки, он не выпускал из рук пакетик с порошком и, не умолкая, восхвалял «Артура», «Женька» и «Усатого». В его словах отсутствовала реальность, непонятно, как эти заблуждения, впрочем, как и у многих из их круга, могли завладеть их разумом — было ясно, что они закончатся плохо, и ждать особо долго не придётся.
Что я мог ему сказать, о чём предупредить, если каждое сказанное мною слово будет передано его сотоварищам, а сам он уже в открытую говорил, что Пылёвы… (непереводимый жаргон)… ведут к краху, и через год все погибнут, соответственно, и те, кто с ними? Единственное спасение — с «Усатым», который, кстати, как я понял, был таким же «буфером» для «Женька», как «Банщик» для Юры.
Думаю, что и «Женёк» — такая же, как и они, прокладка безопасности для «Армена».
