Здесь же были выданы «подъемные» — не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы одеться и снять квартиру. Что в прежней осталось — потеряно. В подвешенном состоянии была и машина, и мы усиленно над этим работали.
Судьба настойчиво сводила меня с братом «Оси» — Александром. Похоже, в том была какая-то необходимость, хотя напряжения в отношениях с обеих сторон не ощущалось. А вот пользы было предостаточно. Так, было принято выражать доверие, разрешая общаться ценным сотрудникам дружественных «бригад», как в древней Элладе или Риме было принято делать заложниками родственников — «аманатов», в надежде, что это удержит от войн.
Хотя ими часто и жертвовали. Я приглашал его домой, чтобы показать это доверие. К тому же он был действительно человек достойный (я имею в виду качества характера), хоть и не очень образованный и отёсанный. Обычно пили пиво или болтались в ресторане, бильярдной или боулинге. Если встреча всё-таки происходила на снимаемой мною квартире, то устраивалось это за день-два до переезда на новую.
Доверяй, но всё же не плошай.
Именно с ним мы и занялись моей нашпигованной спецтехникой «Нивой». «Мытьём и катаньем» машину без эксцессов забрали на эвакуаторе. Радоваться было чему — ведь внутри автомобиля оставалась чуть ли не единственная электроника и аппаратура для фото- и видеосъёмки и хранения информации. Остальное было либо на восстановлении и в работе, либо «ушло» в засаде. Правда, не всё было гладко.
Сигнализация за две недели посадила аккумулятор, а двери я не закрыл, и часть бесценного оборудования, не установленного, а находившегося просто в сумках в багажнике, пропала: магнитофон, переделанный под приёмник для хранения «вальтера — ППК» 7,65 мм, а вместе с ним, кстати, любимого оружия «агента -007», правда, с другим калибром и с большим наполнением магазина, второй прибор ночного видения и разные необходимые мелочи. Но и это была определённая победа.
* * *Бандиты — тоже люди, причём в основном бандитами себя не считающие. И, пока они на свободе, являются гражданами общества, часто очень уважаемыми и многое решающими. Но всё становится другим, если что-то происходит: либо арест, либо смерть — здесь многие резко меняют своё отношение, причём не только к самому обладателю «данной профессии», но и к его семье, сами не понимая, какая это отвратительная двоедушность.
