Так я их и менял, каждые 2–3 месяца, пока…
Вечером, не поехав на банкет и предоставив удовольствие докладывать «Сильвестру» Грише и компании, а самому избежать посторонних глаз, добрался домой, на новую квартиру, отпустил своего человека, выслушав доклад, что всё было тихо, перекусил сосисками с горошком и овощами, которые были на тот период моей постоянной пищей, быстрой и дешёвой.
Стирать было нечего — старое и грязное оставил на прежней квартире, новые комплекты ещё были. Оставались только носимые вещи — замочил их и пошёл смотреть новости, дабы понять, во что вляпался.
Оказалось, вляпался будь здоров. Но по-настоящему стало понятно только через три дня, когда чуть ли не в прямом эфире транслировали похороны и зачитывали телеграмму с соболезнованиями президента. Многое, очень многое насторожило, но отступать было поздно, что сделано, то сделано, и пусть будет, что будет. К тому же я хорошо понимал, что сторона, которой это было нужно, тоже не в шортиках ходит и не в песочнице играется, но имеет не меньшие вес и положение в обществе и у силовиков.
А после того, но уже гораздо позже, я узнал, что за Квантришвили довольно долгое время «ходила» конторская «наружка», причём с интересом по наркотрафику, но за три дня до покушения, по указанию сверху одного большого «дяди», была снята. И теперь понятно, почему, что совсем успокоило. Как сказал «Сильвестр», «теперь надолго многое будет проще». Но и он ошибался — этот год оказался последним и для него, а чуть позже и для Гриши. И ещё многие будут унесены Валькириями в Ваалгаллу с этого поля делёжки и выяснения, кто сильнее и кому принадлежит.
Так заканчивался путь не только больших дорог, но и плащей и кинжалов.
«ЗОЛОТОЙ ДРАКОН» НА КАЛАНЧЁВКЕ"
"Финансовая состоятельность росла. Вместо премии Гусятинский отдал мне несколько своих участков, по всей видимости, попавших к нему на халяву и совершенно не нужных, расположенных в 120 километрах от Москвы, недалеко от Воскресенска. Место мне понравилось и стало началом большой строительной эпопеи, о чём я всегда мечтал и к чему, в общем-то, был предрасположен.
Со временем, на них выросли четыре дома, один — мой и три — для родственников, в том числе один — для отца. В это время они выглядели как один замок и окружающие его маленькие крепости из белого кирпича, обнесённые забором, с проведённой своей линией электропередач и трансформатором и даже мостиком и дорогой через него. Всё это стояло в гордом одиночестве, но функционирует и живет по сей день.
