Всё окружающее было неважно, но одно положительное воздействие до меня тогда дошло: я понял, что испытывали люди, родственников которых я убивал. Но то была чужая боль и смерть чужих людей, которые к тому же во многом своим выбором предопределяли свой конец. И пока я воспринимал это умом, но не душой или сердцем."
"Многим я обязан и своей супруге, Ольге, брак с которой всё же распался — не столько из-за слабости наших отношений, с ними всё было нормально, а в силу обстоятельств, которые наложила моя работа. Мне кажется, я бы нашёл в себе силы сопротивляться любому чувству, если бы был рядом с ней, но после смерти матери мы провели вместе лишь несколько дней.
Душевное тепло, глубокая озабоченность моим замкнутым состоянием помогали ей найти подходы для исправления моего, чрезмерно углублённого в себя настроения. Молодость, физиология, тяга к красивой женщине брали своё. Я, потихонечку начал оттаивать, и уже через несколько дней был в состоянии бороться с одолевавшим меня недугом, но вместо благодарности я вновь уехал, и в этот раз надолго.
Так постепенно происходило наше разъединение, она крепилась, терпела, на руках с малолетним сыном, в одиночестве, пусть и благополучном, в достатке, но всё же одиночестве. По всей видимости, настал момент, когда желание общаться и внимание мужчин пробило сначала небольшую, а потом уже достаточную брешь, позволившую принять ухаживания другого… Но это случилось гораздо позже, после двух лет моего исчезновения, которое могло произвести и произвело впечатление исчезновения без вести, а то и смерти.
Кроме ежемесячной суммы и пожимания плеч от людей, её передававших, в ответа вопрос: «Жив он, или нет?» — ничего не было. Так что в этой ситуации я склонен винить себя и только себя.
Позади было многое, и Квантришвили, и случайная гибель посторонней девочки, и покушение в лифте с помощью управляемого взрыва, и выстрел в одного из лидеров «измайловских», чудом оставшегося в живых при точном попадании… Был арестован и освобождён за миллион долларов Григорий, он пробудет месяц в Москве и переберётся в Киев, где я наконец «достану» его через три месяца.
Да и сам я еле ушёл из засады, уже практически будучи в руках милиции, и только реакция и сообразительность помогли мне остаться на воле. Странное совпадение: днём раньше попытались арестовать обложенного со всех сторон Солоника — он ушёл «на легках» через соседний балкон квартиры, которую тоже снимал. Мы ещё не были знакомы, но много слышали друг о друге.
