Он, живущий до и после моего прохождения, затихал, прислушиваясь к каждому моему шагу, но стоило замереть на 2–3 минуты, и местные обитатели начинали копошиться. При ухудшении видимости утончался слух, и скоро я услышал работающий двигатель или, точнее, фыркающий своеобразно глушитель. Жизнь не давала передышек и не соглашалась на перемирия. Чётко понимая, что многое зависит от меня, последствия всё же меня пугали. Если бы происходящее влияло только на мою судьбу, я бы не задумывался и, вполне может быть, начал бы с того, что застрелил этих двоих, праздно болтающих с моим пистолетом в кармане: Павла и Григория.
Вряд ли бы это что-нибудь дало, да и вряд ли окончилось бы этим. Я был несвободен — почти раб, с мнением которого считались и неплохо обеспечивали. Но к этому примешивались скрытность жизни, риск, неясность понимания чужих мотиваций, куча запретов и совершенный безпросвет непонятно, на сколько лет вперед, а может, и на всю жизнь. Если она не оборвется в каком-нибудь лесу…
Вынув неизвестный находящимся в машине ПМ, постучал им в окошко — пусть знают, о том, что я всё продумываю наперёд и всегда имею запасной вариант, — и полез греться по дороге в «берлогу», потому что дома у меня не было уже два года.
Усиленно держась за семью, я всё дальше от нее удалялся и где-то, в глубине души, был этому рад. Чем дальше от меня, тем безопасней для них. Я не имею права на семью! Но оставалось понять, на что же всё-таки имею — неужели только на выстрелы и на выбор места для его производства? Хотя и это уже было немало.
Со временем я мог выбрать любую цель, настолько любую, что мог назначить на ее место Григория, нужно было только дождаться момента. До этого осталось не так долго."
"Старательно терпя в ожидании, с уверенностью, что время расставит всё на свои места, и когда-нибудь путь к своей настоящей свободе я расчищу всего одной пулей, видя сквозь прицел одного человека, усилиями которого и, разумеется, своей слабостью, стал тем, кем стал.
Так будущий «Лёша-Солдат» приближался к точке, на которую возлагались надежды, но сбыться которым суждено было лишь наполовину.
Стас приезжал на субботу — воскресенье. Они с супругой оказались любителями конных прогулок. После нескольких пар выходных мы застали их за излюбленным занятием. С дерева был очень удачный вид, просматривалась вся тропинка, и теперь стало понятно, откуда на ней появлялись следы лошадиных копыт.
