Напоследок награждаю несостоявшегося кавалера презрительным взглядом: вот тебе и властный мачо – увидел другого мужика и сразу слился.
– А с тобой мы поговорим снаружи, – оживает Баринов и пытается протянуть меня мимо толпы зевак.
– Что вы себе позволяете? – пищу, отчаянно брыкаясь.
Видимо это издержки профессии, но на ходу я успеваю оценить состояние его раны. Повязку, скорее всего, сняли недавно, а швы, видимо, вообще вчера или даже сегодня. И теперь небольшой участок на лбу заклеен пластырем.
За несколько мгновений мы преодолеваем путь от барной стойки до выхода из заведения.
Хорошо, я куртку снять не успела, иначе замёрзла бы сейчас.
Страх на мгновение парализует тело, когда мужчина останавливается возле серебристой машины и пытается прижать меня к капоту."
"– Я буду кричать! – предупреждаю Баринова. Смотрю на его, освещённое исходящей от клуба подсветкой лицо, и чувствую, как сердце неистово бьётся в груди.
В голове тысяча вопросов. Что он от меня хочет? На что способен из-за того, что я испортила его рубашку и пиджак? И есть ли у меня шанс избежать своей участи? Но вместе с тем я отчётливо понимаю, что меня переполняет любопытство.
Оно так и плещется внутри, мешая ровно дышать и заставляя неотрывно смотреть на мужчину.
Баринов, надо признать, достаточно красивый мужчина. Высокий рост, каштановые волосы, голубые, как ясное небо, глаза. И уверенность. От него за версту веет магнетизмом и тяжёлой мужской энергетикой.
Я продолжаю смотреть на мужчину и чувствую себя так, словно весь мир вокруг нас замер.
Остановился, перестал существовать. Меня затягивает в эту бездну, а я даже не пытаюсь удержаться на плаву, тону добровольно. В голове всплывают слова Ласовской о том, что неплохо бы было отомстить Андрею. И мой взгляд невольно перемещается на губы Баринова, обрамлённые короткой щетиной.
– Зачем? – Кирилл Александрович отпускает мою руку и делает шаг назад, помогая мне вернуться в реальность и справиться с наваждением. – Зачем кричать?
Нет, в его вопросе нет страха, я явно не смогла напугать мужчину своими угрозами.
В голубых глаз читается скорее замешательство.
– Ну, вы же собираетесь что-то сделать со мной? – тяну неуверенно. – Поэтому имейте ввиду…
Сжимаю ладонь в кулак и воинственно машу им перед носом у Баринова. Вот глупая, нет бы ноги уносить, пока мужчина растерялся, я же продолжаю ему угрожать. Страх исчез, и я невольно вспоминаю его руки, которые так настойчиво тянулись ко мне в машине «скорой».