В конце концов, им работать вместе.
Я поднялся, показывая, что наш разговор закончен. Мой бокал так и остался полным. На выходе друг остановил меня.
— Ты упомянул две просьбы. Какая же вторая?
— Да, разузнай о Саммер как можно больше.
— Зачем? — удивился Уэйд. — Чего мы о ней не знаем? Училась в Брекенридже, лучшая на курсе, хорошая девушка, аристократка, симпатичная. Чего тебе еще не хватает?
Он перечислял информацию так, словно я подыскиваю себе жену.
— Увы, только это нам и известно. Узнай, кто ее родители, чем она занималась до поступления в лекарскую академию.
Боги, по какой причине ее сюда сослали? Она не раз и не два обронила, что у нее вышел конфуз с ректором. Мне интересно, какой. Тебе же это не составит труда? Даже разрешаю написать моему брату.
— Не надо ему писать, — резко помрачнел Уэйд. — Я, кстати, с этим и шел к тебе, пока Саммер меня не... — он запнулся, — не сбила с ног. Пришло послание от него. Майкл через несколько дней будет в Лавенхейме, хочет тебя навестить. Сына с собой взял.
— Проклятье, — выругался я, и будто назло, колено «прострелило» вспышкой.
— Его нам здесь и не хватало.
Глава 7. Саммер
После встречи с Его Светлостью я так и не смогла сомкнуть глаз. Свершилось невероятное. Он допустил меня до банального осмотра. Пусть мне и пришлось учинить глупый скандал, словно мне пятнадцать лет.
Вспоминая о том, что ему наговорила, я стыдилась и морщилась. Вот уж правда, язык мой — враг мой.
Но мысли о Дейзи и Магнолии я оставила позади, решив не предаваться пустой мести.
Меня и силы мои не столько удивили, подозрения закрались раньше, когда Эви признала, что рожать ей было не сильно трудно и местами терпимо. Учитывая, что в Терралии обезболивающим средством служил один эфир, который чуть ли не равнялся опиуму из моего мира, я тогда скептически отнеслась к заявлению.
Я принялась рассуждать вслух о симптомах, разбирая столовые приборы на кухне. В дни обучения моя склонность разговаривать с самой собой мне помогала. Я упорядочивала информацию и отметала ненужное.
— Болезнь произошла после лихорадки, Саммер, — думалось мне. — И болят у него с тех пор не мышцы, как он полагает, а суставы.
Едва касаясь господина Бриленда, ощущала эти легкие, неуловимые судороги, если выкручивала конечность.
Плюс он одевался многослойно, чувствовал себя хуже всего в плохую погоду, до жара топил камин, несмотря на летние вечера в Лавенхейме.
К гадалке ходить не надо, это ревматический полиартрит, но надо еще узнать, чем конкретно он вызван.
