Она торопливо рванула за дверь, а вслед донеслось: «Дура».
Роберт выплескивал свои эмоции, так как умел: громко, раскатисто и грубо. Хорошо, что девушка ушла, и гадкое слово до ее ушей не долетело.
— Зачем вам так важно спорить со мной? — озадачила я своего «коллегу» вопросом. — Вас раздражает, что я женщина. Из-за этого вы набрасываетесь на людей?
— Меня раздражает, что ты, — перешел он на вольное общение, — болтаешь им всякие сказочки, что придумали твои преподаватели. У них нет практики. Что сложного в том, если один целитель лечит исключительно головы, второй бинтует раны, а третий выдает микстуры от больного желудка? Это не знания, а какое-то разделение труда.
А у меня в госпитале обращаются со всем. Счет пойдет на секунды, если кто-то придет, а ты неспособна распознать его болезнь. Тебе нечего здесь делать.
— Вы же сами выписывали себе помощника.
— Мужчину, — Роберт чуть ли слюной меня не забрызгал, до того я его достала. — И покорного, с уважением к старшим. Ты едва вошла, начала скандалить.
Я? Это не я начала, а господин Уоррен отнесся ко мне предвзято. В этот раз в назревающей ссоре я не хотела участвовать. Прошла мимо него и заперлась на ключ. Пусть последнее слово за ним, но я за стенкой слышу, как раздуваются его ноздри. Старый маразматик."
"Я переключилась на другую задачу. Меня никто не воспринимал всерьез. Меня не хотели слушать, а главное — слышать. Ко мне не хотели идти. Следовало как-то решить эту проблему.
Когда вечером за мной зашел Уэйд, он присвистнул от удивления.
— Саммер, что на тебя нашло? Ты, что, исписала всю бумагу?
Вокруг меня летали пергаменты, над которыми резво чиркали перья. Сразу несколько. Мозг кипел от усилий, попутно я пыталась читать и править ошибки.
— Не отвлекай, — бросила, не отрываясь от своего занятия, — дай мне одну минуту.
Уэйд присел на свободный стул и смотрел на меня с нескрываемой озабоченностью. Полагал, видимо, что я окончательно вышла из ума.
Сижу на полу, вокруг разбросана бумага, навела полнейший беспорядок. От прически остались одни «петухи», платье «растерзано» чернилами, а во взгляде бешеная пустота.
— Все, извини, — я махнула ладонью, чтобы мои труды сложились в аккуратную стопку. — Я все уберу и буду готова идти. Подождешь?
— А объясниться ты не желаешь? — он помог мне встать, но все с таким же выражением ужаса на лице.
— Ах, это, — игриво улыбнулась я. — Объясню, если ты обещаешь мне помочь. Ведь поможешь? — добавила в голос заискивающие нотки.
Бедный господин Блэк.
