— Возьми это, — сунул он в мою здоровую руку повязку, — дыши через нее.
Целых два года он провел в заточении. И не все свои секреты выдал пленителям. Может, я поторопилась с выводами, и не так уж он сдался, как об этом говорил?
Торопливо накинув поданную вещь, силилась разглядеть, что происходит в густом тумане. Вдохнула и закашлялась. Услышала, как заголосила леди Граем.
— Джайлс, скорее, они выбрались!
Как же хотелось вцепиться ей в волосы, но вряд ли бы я совладала с мерзавкой, а учитывая больную кисть, повисшую тряпочкой.
.. В общем, на свою пострадавшую конечность я старалась не смотреть.
— Какого демона здесь происходит! — заревел уже недоартефактор, а на деле портальщик.
Нас он пока не видел, мы его, впрочем, тоже. Я ткнула Кирилла вбок.
— Давай, быстрее, надолго их это не задержит.
Маневр был хорош, согласна. И эффект неожиданности пригодился, иначе мы легко не вылезли из проклятого подвала, но семейка Граемов гораздо могущественнее и талантливее в магии, чем мы. Сильно пахнущая завеса существенного вреда не приносила, лишь заставляла дышать через рот, а не нос.
Кто-то, очевидно, что не мы, распахнул окно. Облако дыма потянулось наружу...
Пленник, ощутивший опьяняющий вкус свободы, напротив, мечтал насладиться моментом.
— Отойди, Саммер. Меня им больше не взять!
Да, Кир не сдался, кажется, он попросту выжил из ума. И он меня в этом обвинял?
— Чего ты творишь? — закричала я. — А как же план? Надо дать всем знать, где мы находимся!
— Успеем, — отмахнулся Кирилл.
Не на того человека я поставила в игре, с другой стороны, выбор, в-принципе, отсутствовал.
Постепенно в широком помещении стали проявляться силуэты, Кирилл обернулся зачем-то, а за его спиной образовалась более внушительная фигура. Джайл выше Кира, массивнее. Он-то не голодал несколько лет в заточении.
Я завизжала, Елена тоже завопила и бросила в меня каким-то заклятием. Меня откинуло в стену, я больно ударилась и без того израненным затылком, съехала, роняя валявшиеся рядом чемоданы.
Где-то боролись маги, но у меня в глазах летали такие остервенелые, призрачные птички, что я ничего не успевала рассмотреть. Двигались они очень сумбурно, схватились, как два осьминога, не поделившие добычу, ругались самыми грязными словами.
— Ах ты тварь безродная, — хлопнула меня женщина, подобравшись поближе. — Он сидел там два года безвылазно, был самым спокойным. Что ты с ним сделала? Чего наговорила?
— Это сделали вы, — мстительно отозвалась я.
